Заноза с топором
Шрифт:
С таким темпом мы никогда не утвердим прогнозы и планы на зимний сезон заготовки. Чем дольше я оставалась здесь, тем отчётливее понимала, что отъезда не предвидится. Проблемы, с которыми столкнулась компания, были куда серьёзнее, чем я ожидала, и моя привычная отстранённая стратегия инвестора здесь не работала — не тогда, когда я сама была у руля.
Сегодня я должна была работать. Но вместо этого весь день заказывала мебель и вещи для дома. Когда переезжала, заказала лишь самое необходимое. Обычно мне хватало малого. Но вдруг во мне проснулось стремление обустроить гнездо.
Большой
Дождь с грохотом лился в озеро, гром сотрясал стены.
У меня скручивало живот, когда я всматривалась в берег. Я была здесь одна.
Спокойно, Хлоя. Соберись. Это всего лишь погода, нужно взяться за работу. Эти позывы к уюту только мешают.
Работа. Мне нужно сосредоточиться на ней и только на ней. Если я сегодня выполню всё из списка, тогда можно будет думать обо всём остальном. Нужно привести бизнес в порядок, вернуться в Сиэтл и спокойно родить ребёнка.
Но каждый раз, когда я думала о доме в Сиэтле, на меня накатывала тоска. Он не казался мне родным. Там не было ни большого двора, ни столовой для праздничных ужинов, ни той самой ванны на лапах, в которую я влюбилась с первого взгляда.
Логика. Именно ею я всегда руководствовалась. Анализировала каждую переменную, выстраивала стратегию, потом действовала. Так я жила последние двадцать лет. И это работало — чувства мне не мешали.
Так почему же сейчас я чувствовала себя такой потерянной?
Я пошла на кухню — нужно было что-то перекусить. Сыр должен помочь. Я как-то даже запаниковала, когда подумала, что во время беременности нельзя есть сыр. Но оказалось, только не пастеризованный, а его здесь особо и не найдёшь.
В местном супермаркете был приличный выбор, так что я достала коробку Triscuits (*Triscuits — это популярные в США крекеры из цельной пшеницы, которые выглядят как маленькие квадратные подушечки с волокнистой структурой.) и поплелась к холодильнику за чеддером.
Я наклонилась, с куском сыра в руке, когда свет начал мигать.
Затаив дыхание, я огляделась и посмотрела в окна через гостиную. Чёрт. Страшновато.
Гром грохнул где-то вдалеке, такой силы, что я подпрыгнула на месте.
Положив руку на грудь, я покачала головой. Что со мной не так? Я раздувала из-за обычного дождя.
А потом свет погас.
Я захлопнула холодильник, схватила телефон и включила фонарик. Паника закрутилась внутри, как воронка. Я должна быть сильной. У меня есть фонари и свечи, это просто буря. Всё будет нормально. Но с каждой секундой страх рос, как туча, нависшая надо мной.
Прежде чем я поняла, что делаю, я уже звонила Гасу.
— Стрекоза. Ты в порядке?
Я зажмурилась. Чёрт. Ненавидела себя за эту слабость. Я не девица в беде. Мне не нужен был спаситель.
— У меня отключили электричество, — проговорила я, стараясь не звучать слишком истерично.
— У тебя есть генератор?
Чёрт.
Без понятия. В доме была даже чёртова лодка, но о генераторе я как-то не подумала.Мне стало стыдно до дрожи. Слава богу, он не видел меня сейчас. Признаться кому-то вроде Гаса в том, что я не готова — это было ужасно унизительно.
— Не знаю, — пролепетала я, сама злясь на свой жалкий тон. — И я здесь одна…
— Я уже выезжаю.
У меня сжалось сердце — отчасти от радости, отчасти от тревоги.
— Не обязательно.
— Мы с Клем уже на пороге. Будем через двадцать минут. Просто подожди.
Грузовик Гаса действительно подъехал к дому через короткое время, как он и обещал.
Как только я распахнула дверь, Клем пулей влетела внутрь, а Гас был прямо за ней. На одном плече у него висела большая спортивная сумка, в другой руке он держал пакет с продуктами.
Я попыталась сдержать тёплую волну облегчения и уюта, нахлынувшую при виде его. Он не должен был вызывать у меня такие чувства, чёрт побери.
— Подготовился, — пробормотала я.
Он провёл рукой по мокрым волосам и поправил сумку на плече.
— Могла бы просто сказать, что скучала.
Я скрестила руки на груди и попыталась изобразить насмешку.
— Ничего подобного. Я пыталась работать, но без света это проблематично.
— Конечно. Дай мне пару минут.
Он поставил пакет на кухонную стойку, достал из сумки налобный фонарь и направился в подвал.
Пока я ждала, взяла полотенце и начала вытирать Клем, которая радостно махала хвостом.
Я обняла её, уткнувшись лицом в её шею.
— Я тоже рада тебя видеть, девочка, — сказала я, чувствуя, как одиночество отступает.
Гас вернулся спустя несколько минут.
— Генератор у тебя есть. Но бензина нет.
У меня опустились плечи. Вот же идиотка.
— Не отчаивайся. Я привёз. Сбегаю к машине, принесу. Возможно, займёт немного времени, прежде чем всё заработает. Я проверил щиток в подвале — всё подписано, можно выбрать, что включать в первую очередь.
Я кивнула, разрываясь между благодарностью и стыдом.
Это была не та Хлоя Леблан, которой я себя считала последние двадцать лет. Я никогда не была той, кто просит мужчину о помощи. Кому нужна мужская поддержка, чтобы решить проблему.
Села на диван, тяжело выдохнула и начала гладить Клем, злясь на себя. Но прежде чем я успела погрузиться в самобичевание, в доме включился свет.
То, с какой скоростью исчез страх, ясно давало понять: мне действительно нужен этот человек. Хотя, если я скажу ему об этом, он будет вспоминать это до конца жизни.
Через мгновение Гас снова вошёл и пошёл в подвал.
Часть света погасла, но в гостиной и на кухне лампы остались включёнными.
— Я оставил питание на кухне. Здесь есть свет, работает холодильник и плита. Всё остальное отключим — сэкономим топливо.
— Спасибо, — выдавила я, чувствуя, как к горлу подступают слёзы.
Он подошёл ближе и нежно провёл пальцами по моему подбородку.
— Стрекоза, я всегда рядом, если понадобится помощь. Тебе стоит лишь сказать. Мы с Клем никуда не уедем. Останемся с тобой, пока не пройдёт буря. Ладно?