Чтение онлайн

Харди повез Накаоку в аэропорт, откуда тот должен был улететь в Сан-Франциско. По пути Накаока поинтересовался у Харди:

– Из вашей беседы мне показалось, что мистер Акбар убежден, что покушение состоится в Лос-Анджелесе.

Харди кивнул.

– Акбар является посланцем людей, которые нам платят. Они хотят знать, как обстоят дела, и это вполне понятно, но я остерегаюсь, что еще более понятно. Поэтому он сможет рассказать им план, но для них не имеет значения, где в действительности состоится покушение, а для нас имеет, особенно если от них что-нибудь просочится. Поэтому я и просил тебя молчать во время встречи – не хотелось, чтобы ты случайно проговорился.

Накаока кивнул. Он понимал и одобрял подобные меры предосторожности.

Так

как Джафар ничего не сообщил Акбару об операции «Даллас», у последнего не возникло никаких возражений, когда ему сказали, что президент будет убит. Харди не волновало, что по возвращении Акбара домой по этому поводу может возникнуть недовольство, он не предполагал, что Акбар вообще встретится с Джафаром.

Высадив Накаоку в аэропорту, Харди остановился на заправочной станции, подошел к телефону, набрал междугородный номер и стал бросать в автомат монеты в соответствии с указанием оператора. Когда его соединили с нужным абонентом, он сказал:

– Я звоню из другого города, у меня больше нет денег, поэтому не перебивайте меня, а просто запишите информацию. Приехавший в нашу страну бизнесмен с ливанским паспортом на имя Сулеймана Фалдаллы на самом деле является ливийским террористом Сулейманом Акбаром. Сейчас он находится в Лос-Анжелесе в отеле «Балтимор». Завтра вечером рейсом «Пан Ам» он улетает в Лондон. Прибыл сюда для подготовки какого-то террористического акта. Вы все записали?

Оператор прочел ему записанное и спросил:

– Могу я узнать ваше имя, сэр?

Харди повесил трубку.

Грег Уинтер получил сообщение в 23.00 по восточному времени. Он прочитал его, выругался про себя, снова прочитал и выругался теперь уже вслух. Сегодняшняя ночная смена была не его, и он попросился отработать в нее только потому, что утром отправлялся в отпуск и хотел выехать пораньше. Обычно он был непрочь подработать сверхурочно, но именно сегодня ему ужасно не хотелось ввязываться ни в какое дело, способное задержать его до утра и нарушить планы на отпуск. Если это случится, жена убьет его. У них уже были взяты билеты, и утром они должны были лететь в Чикаго, чтобы впервые за последний год навестить родителей жены. Билеты обмену не подлежали. Теща тоже убьет его.

– Черт побери, – зло выругался он.

Всю неделю он тщательно подчищал все дела, стол сверкал чистотой, на нем не было ни одной бумажки. И вот теперь это. На долю секунды проскочила мысль стереть это сообщение из памяти компьютера, но он моментально прогнал ее. Глядя на сообщение, светящееся на дисплее, он набрал запрос.

Ответ поступил в 1.57. В компьютерах ФБР не было данных ни на Сулеймана Акбара, ни на Сулеймана Фалдаллу.

Уинтер с облегчением улыбнулся, он в точности выполнил свои обязанности, и Бог смилостивился над ним. Значит, это просто был звонок от очередного грязного араба, пытающегося с помощью ФБР избавиться от конкурента по бизнесу. Они никак не могли понять, что если в их стране парня моментально бы забрали среди ночи, бросили бы в каталажку, избили бы и продержали пару недель до выяснения его невиновности, то в нашей стране так не поступают. Идиоты, если хотите преуспеть в бизнесе, то ищите другие пути для этого.

Как бы между делом Уинтер нажал кнопку на клавиатуре компьютера, посылая запрос в штаб-квартиру ЦРУ в Ленгли и в Управление национальной безопасности в Форт-Мид. Существовала возможность того, что парень на самом деле был террористом, но никогда не действовал на территории США, поэтому в ФБР могло не быть на него данных. Вероятность этого была примерно один к тысяче, но Грег Уинтер не был тем человеком, который мог бы допустить ошибку, проигнорировав подобную вероятность, в ФБР таким образом не сделаешь карьеру. В конце концов, его мысли вернулись к завтрашнему отпуску, он нажал кнопку, чтобы поступивший ответ был выведен на экран компьютера, тогда агент, который сменит его утром, сможет прочитать его.

К несчастью, он нажал не ту кнопку.

Мельник

чувствовал, что сходит с ума, оказавшись в этой немыслимой ситуации. Каждый день он должен был сидеть в выделенном ему кабинете, разглядывая стены. Для разнообразия он поворачивался в кресле и смотрел в окно, размышляя о том, что они могут предпринять. Слежка за арабскими террористами была нелегким делом, и ему довольно часто приходилось сталкиваться с тупиковыми ситуациями, но этих террористов было так много, что сидеть без дела не приходилось. Теряя из виду одного, он садился на хвост другому, и ему еще не приходилось сосредотачиваться на одном деле, разыскивая всего одного человека, исчезнувшего, словно призрак.

Кроме своего задания, он мог думать только еще об одном, но мысли о Лори не приносили ему облегчения. После того завтрака у них не было возможности увидеться, и Мельник в душе надеялся, что больше никогда не встретится с ней.

Каждый день в два часа Вертер приглашал к себе Мельника для краткого обмена идеями, но никто из них не видел другого пути, кроме как продолжать раскалывать Сан-Медро.

Была еще одна линия поиска, которую старательно отрабатывали выделенные для этой цели начинающие агенты. Во время наблюдения за домом Сан-Медро на пленку снимались все, кто проходил мимо, и теперь отбирались те, кто прошел несколько раз или проявил интерес к дому. Агенты с фотографиями, сделанными с пленки, обшаривали окрестности, устанавливая всех изображенных на них людей.

Или, во всяком случае, пытались сделать это, так как работа эта была сложная, а большинство людей в окрестностях совсем не желали, чтобы их лица или имена были известны ФБР. Соседи обычно ничего не говорили даже о людях, которым нечего было прятаться от закона, так как не знали, в чем их могут обвинить. Лучше промолчать, чем потом сожалеть о своем поступке, поэтому эта линия отрабатывалась очень медленно.

Конечно, у них все еще был Сан-Медро, который до сих пор находился под арестом и не позволял адвокату добиваться его освобождения под залог. Сан-Медро понимал, что у Абрамса достаточно материала, чтобы упрятать его надолго за решетку, поэтому от временного освобождения под залог было мало толку. Единственная надежда Сан-Медро заключалась в том, чтобы убедить агентов, что он не знает о Далласе ничего больше того, что уже рассказал. Он понимал, что на самом деле ФБР не интересуют его прошлые делишки с наркотиками и сутенерством, им нужна информация о Далласе, и, если ему удастся убедить их, что он больше ничего не знает, они в конце концов отпустят его.

А если агенты ФБР убедят его, что им точно известно, что он располагает дополнительной информацией, то он сможет сообщить им эту информацию в обмен на свободу. Это напоминало партию в шахматы, где каждый делает ходы, чтобы добиться преимущества, но сейчас создалась патовая ситуация.

– Ладно, не будем вешать носа, – сказал Вертер, пытаясь убедить самого себя, что он не пал духом. – Мы всегда справлялись с этими ублюдками, так что и на этот раз что-нибудь придумаем. – Он немного помолчал. – Директор приказал мне прибыть утром в Вашингтон. Он хочет, чтобы я доложил о наших успехах. – Вертер невесело рассмеялся. – Я думаю, он предпринял что-нибудь, чтобы согласовать наши действия с ребятами из ЦРУ и Министерства финансов. Возможно, что если мы сосредоточим наши общие усилия на этом деле, то что-нибудь и выйдет. Хуже, во всяком случае, от этого не будет.

Мельник согласился с ним, что хуже от этого, конечно, не будет. По мере того, как Вертер говорил, в голове Мельника созрела идея, и теперь он сидел, почти не дыша, чтобы эта идея не отразилась у него на лице. Выйдя из кабинета Вертера на улицу, Дэвид пошел пешком, продолжая обдумывать свою идею. Все знали о том, что Директор работает круглосуточно и, похоже, совсем не спит, а Вертер сказал, что Директор хочет видеть его с самого утра, что на языке Директора должно означать восемь, а то и семь утра.