Чтение онлайн

Все затихали, понимая, что он прав.

Пару раз человек все же брал в руки карандаш с незнакомой маркировкой. И что? И ничего! Он задумчиво вертел безымянный карандаш между пальцев и клал его обратно в коробку!

— Ну уж нет, — говорил человек. — Никаких экспериментов с рабочими чертежами!

Карандашу было обидно.

Сколько раз ему чудилось, как он прикладывался своим отточенным грифелем к поверхности бумаги и оставлял то твердый, еле заметный, то яркий, отчетливый след. Ему казалось, что одно движение по листу бумаги сможет проявить его главное качество — твердость его грифеля.

Ведь так тяжело жить, не понимая, что в тебе скрыто и на что ты способен.

* * *

— Так ты уже определился со своей твердостью? — спросил кудесник, вертя странный карандаш между пальцев. На деревянном боку, в том месте, где должна быть метка о его твердости, стоял вопросительный знак.

— Еще нет, — карандаш был в замешательстве. Он привык думать о своей твердости как о незыблемой постоянной, которая просто была неизвестной. А тут ему самому предлагают выбрать!

— Мяв! — подал голос пушистый ассистент. — Так определяйся, а то ты какой-то совсем неопределенный карандаш.

Он с любопытством глядел на кончик карандаша, и все его кошачьи инстинкты требовали шмякнуть по нему лапой.

— Прямо карандаш в двойственном состоянии неопределенности: «твердый-мягкий», — задумчиво заметил кот, — настоящий карандаш Шрёдингера.

— Именно! — Кудесник усмехнулся и потрепал кота по ушам. — А ты, кот, видимо, замечательно разбираешься в двойственных состояниях неопределенности?

Кот тактично промолчал, потому что понял, что кудесник определенно намекает на его постоянное нахождение в каком-нибудь «двойственном состоянии». То он был «голоден-сыт», то «сонно-бодр», то «довольно раздражителен», как сейчас.

— Да знаешь ли ты, человек! — начал возмущаться кот. — Что коты в любой момент времени находятся сразу во всех состояниях и даже в пяти измерениях сразу!

— Только в пяти? — съязвил кудесник.

— Во всех! — кот фыркнул, чтобы скрыть свое смущение. — Коты себя не ограничивают ни в чем!

Считать он мог, но только до пяти, и то с большим трудом.

— Тогда помоги карандашу определиться, — съязвил кудесник, — раз ты такой мультиверсумный.

— Я не могу, — кот довольно прищурился. — У меня лапки.

Кудесник хмыкнул и поднес карандаш к листу бумаги.

— Готов? — спросил он у карандаша. — Просто будь самим собой, и мы увидим, что же в тебе скрывается.

— Нет, — взволнованно ответил карандаш. — Но поехали!

* * *

А вы хотите знать, каким всё-таки оказался карандаш? Тогда уже вытащите его из коробки и, повертев между пальцами, оставьте им след на чистом листе бумаги. Заодно вы не только определите его твердость, но и то, что скрывается в вас самих.

Магнитофон

Магнитофон был явно с каким-то дефектом. Сколько бы кассет в него ни вставляли, он их не проигрывал. И ладно бы только не проигрывал! Кассеты после магнитофона оказывались чистыми!

Что только не делали многочисленные владельцы этого аппарата, в скольких мастерских он только не перебывал, а результат всегда один — тишина и

чистая пленка. Музыка терялась где-то внутри, так и не доходя до динамиков. Многочисленные владельцы аппарата грустили и продавали бракованную технику. Ведь никому не нужен такой бумбокс.

А магнитофон всего лишь любил извлекать из кассет последовательность магнитных импульсов. Его не интересовало то, что ему давали проиграть. Ему казалось, назначение пленки было в том, чтобы щекотать его гармоничными электромагнитными полями. Конечно, ведь от этого так сладко будоражится внутренний мир! И магнитофон наслаждался, созерцая замысловатый танец электронов на p-n-переходах своих микросхем. Он втягивал в себя всё, что было на кассетах, пряча магнитные импульсы в переплетении своих многочисленных компонентов, и не выпускал их наружу.

* * *

— Где ты прячешь музыку? — спросил кудесник, дотрагиваясь щупами тестера до ножек микросхем.

— Какую музыку? — ответил магнитофон. — Ой, хи-хи, щекотно!

— Ту, которая застряла в тебе, — серьезно сказал кудесник.

— Не знаю, — задумчиво сказал магнитофон.

— Мрррр, — мяукнул черный кот, прыгнув на столешницу рядом с магнитофоном и засовывая любопытную морду в его внутренности. — Значит, звук всё-таки есть?

— Конечно, есть, — утвердительно ответил кудесник, оттаскивая пушистого ассистента от открытой задней стенки аппарата. — Он же специально был сделан, чтобы издавать звуки. И не лезь туда своей любопытной мордой, а то усы на пасик намотает.

Кот фыркнул и соскочил на пол.

— Зря ты на него время тратишь, — обиженно мяукнул кот, — бесполезный хлам!

— Он, конечно, тот еще молчун, — согласился хозяин лавки, — но не так уж безнадежен, как может показаться.

Кудесник сверялся с электрическими схемами и пытался найти ошибку инженеров. Он начал тихонько мурлыкать под нос надоедливый мотивчик, который с самого утра крутился в его голове. Звуковая волна дотронулась до динамиков магнитофона и привела в действие магнитные поля обмотки.

— О, а это я знаю, — неожиданно сказал магнитофон.

Танец электронов, пущенный обмоткой динамика, нашел отклик в компонентах магнитофона. Знакомые ощущения захлестнули его. Он бережно принял танец электромагнитных импульсов и, усилив их, пустил обратно в динамик. Помещение лавки наполнилось музыкой.

— Надо же, — усмехнулся чародей, — а это знаешь?

И он затянул другую песню, явно фальшивя.

— Брррр! — сказал магнитофон. — Знаю, но там немного не так!

— Разве? — хитро спросил кудесник, продолжая фальшивить.

Жуткий диссонанс вызывал неприятные помехи в цепях магнитофона. Он подправил и усилил сигнал, который шел извне, и запустил его обратно в динамики, стараясь заглушить жуткое пение кудесника.

— Я лучше сам! — взмолился магнитофон, прибавляя громкость. — Прошу, прекрати! Я этого не вынесу!

— Вот-вот! — ехидно заметил кот. — Лучше заткнись и дай магнитофону поработать! А то ты воешь, как вервольф перед ночной прогулкой.

— Может, и вою, — согласился чародей. — Однако, как видишь, это иногда помогает ремонтировать капризную технику.