Залесский зверь
Шрифт:
«Начинается», – подумал про себя Дима. С одной стороны он прикинул, что девушку можно понять: в конце концов, она просто делает свою работу. С другой – ему сильно не нравилось, что и в без того непростой ситуации он должен еще и отчитываться перед какой-то прессой.
– Очень многое сейчас у нас строится на, скажем так, косвенной информации, а также теориях и гипотезах, разглашая которые, вы нанесете людям больше вреда, чем пользы.
Всегда, когда нужно было пересекаться с правоохранительными органами, в памяти Вики всплывали события с площади Независимости в декабре 2010. Там собрались несколько десятков тысяч человек, несогласных с результатами
Этот эпизод носил личный характер и навсегда отложился в подсознании журналистки, так как она была знакома с пострадавшей. К тому же тогда Вика была еще школьницей, и ее взгляды на взаимоотношение общества и государства только-только формировались.
Но весной произошел и другой случай, который Вика наблюдала в автобусе, где оказалась, будучи задержанной вместе со своей университетской подругой. Сейчас журналистка старалась не думать об этом эпизоде.
Виктория обостренно воспринимала необоснованное насилие со стороны силовиков по отношению к мирным гражданам. Поэтому порой в ситуациях, когда безопаснее было бы промолчать, она не могла совладать со своими эмоциями. Не исключено, что и это сыграло определенную роль в ее увлекательном распределении в глубинку на мизерную зарплату.
Вика оторвала взгляд от блокнота и, приложив ручку к подбородку, проницательно посмотрела на молодого офицера.
– Простите меня, товарищ милиционер, но давайте вы будете делать свою работу – разыскивать виновных и подозреваемых, а я свою –рассказывать людям, что происходит и что при этом делает милиция. Хотя бы, чтобы они знали, что их жизням может угрожать опасность.
Дима вспыхнул. Он подумал, что уже можно начинать аккуратно и сдержанно хамить. Тем не менее он постарался взять себя в руки.
– Мне показалось, или только что вы сами начали меня учить, как мне делать мою работу?
– Окей, начнем сначала, – ответила Вика. – Я не собираюсь вас ни чему учить и прошу того же по отношению ко мне. И, пожалуйста, если вам есть, что добавить, то я умоляю вас, поделитесь хоть чем-нибудь. Ведь полное молчание с вашей стороны в глазах людей будет признаком вашего бездействия.
Дима выдохнул и разозлился еще сильнее. Он почувствовал, что девушка берет его на крючок. Он задумался и попробовал с ней договориться.
– Хорошо, Виктория. Я поделюсь, чем владею, но, пожалуйста, постарайтесь, как можно осторожнее преподнести эту информацию.
Вика молчала, с надеждой глядя на милиционера. Дима продолжил:
– Итак, анализ крови показал, что девушка накануне принимала алкоголь. Потому это оставляет некоторые вопросы по поводу ее дороги к парковке. Сейчас сложно сказать, насколько опьяневшей она была. Но как она собиралась вести машину – непонятно. Момент второй. К парковке она шла от своего любовника ну или выразимся приличнее – молодого человека. Я осмотрел его квартиру и взял показания. В данный момент он фигурирует в деле как свидетель, так как он последний, кто видел девушку живой. Не считая, конечно, убийцы, если вдруг таковой имеется.
– Вы считаете, что это все же могло быть убийством?
– Повреждения от укусов, а летальным стало одно из них, конечно,
свидетельствуют не об этом…– Но вы все же допускаете, что ее мог убить человек и… эммм… замаскировать останки подобным образом?
Дима пожалел о сказанном и начал злиться, в том числе и на себя. Версию о том, что на девушку умышленно могли натравить пса, следует держать подальше от прессы. Милиционеру вновь показалось, что журналистка пытается быть умнее его и берет на себя инициативу.
– Кажется, мы договорились, что не будем давать друг другу рекомендаций.
– Я согласна. Простите, что перебила.
Слегка смутившись, Дмитрий продолжил:
– Останки тела показывают, что девушка была жестоко растерзана. Пока что продолжается экспертиза, но по характерам повреждений мы считаем, что ее растерзал какой-то один дикий или одичавший зверь. То есть быстрее всего стая бешеных собак или волков на нее не нападала.
– Ваша главная подозреваемая – Ольга Лисицына, хозяйка псарни?
– Верно. Но мы не спешим с обвинением. Будь то халатное отношение к собакам либо непреднамеренное или даже умышленное убийство, например, если она натравила по той или иной причине псов, мы должны… хммм… найти соответствующие доказательства.
– А, как вы думаете, у Ольги мог быть мотив?
– Сказать по правде, я продолжаю ломать голову над этим вопросом и однозначного ответа у меня пока нет.
Вика смутилась:
– То есть ваша единственная подозреваемая и вовсе не подозреваемая? – Улыбаясь, произнесла она с нотками иронии в голосе.
– Я смотрю вы еще даже не написали статью, а уже даете свои заумные оценки. – Ответил Дима, откинувшись на стуле и сложив локти на груди. – Что же, это в духе оппозиционных журналистов.
– Ну, может быть оппозиционные журналисты относились бы более дружелюбно к милиционерам, если бы милиционеры вели себя по отношению к ним более ответственно и тепло: меньше бы хамили и не защищали бы власть в любой ситуации.
– Ух ты! Какое дерзкое замечание от девушки, которая проводит всего второй месяц на новом рабочем месте. Видимо, даже этим местом вы не особо дорожите.
– Так может, мне и терять особо нечего? Зато за вас я спокойна: кажется, работа в деревне – это как раз то, что соответствует вашим навыкам. И да, я польщена, что вы уделили столько внимания моей биографии. Парни в форме часто ко мне неравнодушны, – добавила Вика, улыбнувшись.
Дима вскипел. Этот разговор уже затянулся и офицер не стал себя сдерживать.
– Можете быть уверены: в случае с этим расследованием поиск виновных не заставит себя ждать, и они будут наказаны. О чем писать сейчас – решать сугубо вам самой. Однако я думаю, вы прекрасно знаете по опыту своих коллег: упомяните меня или моих сослуживцев в ключе, который нам не понравится, и мы проведем первое в истории Залесье судебное дело с нашей районной газетой. А теперь покиньте кабинет и не отвлекайте меня от работы.
Недолго думая, Вика молча встала со стула и, убрав блокнот в сумку, стремительно покинула помещение.
2
Возвращаясь в свое жилище из здания РОВД, Костя решил сменить маршрут и пройтись вдоль речки, чтобы проветриться и собраться с мыслями. Река протекала параллельно «Подлесью-1», западнее деревушки и дороги, ведущей от мастерской.
Голова кружилась и болела, виски неприятно пульсировали. В ушах раздавался навязчивый раздражающий звон, словно от ультразвука, который мешал сконцентрироваться на деле и привести мысли в порядок.