Закрой глаза
Шрифт:
– Вот какие умнички! Хонни вами очень довольна, – счастливо улыбнулась женщина, показывая свой зверский оскал. – Увидимся завтра утром, хрюшечки мои!
– Отвратительно! – пробормотала я, когда захлопнулась дверь.
– Еда была не так плоха, – сел на свою подстилку из сена Дан. – Интересно, что нам сварят на последний ужин?
– Я не про еду, а про эту Хонни, – передернуло меня от недавних воспоминаний, – эти зубы, глаза…
– Не напоминай, – поморщился Дан.
Теперь мы сидели в полной тишине, и только пламя факела своим треском нарушало тишину. Я уже могла спокойно двигаться и конечности почти не болели. Волшебно.
Я пару раз тихонечко стукнулась затылком об стену, совсем не больно, только для того, чтобы заставить мысли в голове зашевелиться. Итак, какой может быть выход? Мы можем колдовать только в этой клетке, оборотни магии не поддаются, да и эта Хонни и так не спешила к нам заходить. Хотя вон то зловонное ведро должны же когда-нибудь вынести, я надеюсь? Только вот что я буду делать, даже если они и решат зайти? Я смогу оглушить оборотня со спины? Ой, сомневаюсь. И он тут же превратится в зверя, если захочет. И загрызет, не дожидаясь полнолунья.
Я задумчиво подергала прутья клетки, как будто это могло бы помочь мне думать.
– Если я выберусь отсюда, я клянусь, что сделаю все, чтобы стать лучше, – вдруг заполнил мой голос тишину. Этот клич был обращен не к богам, коих в нашем мире был целый пантеон, а скорее к самой себе.
– Но как ты выберешься отсюда? – спросил Дан, не поворачивая головы.
Я прикусила губу. Коли знала, сразу же использовала бы шанс.
– Может, попробуем телепортацию? – осторожно предложила я.
– Телепортацию, – резко приподнял голову Дан.
Я кивнула. Дан указал большим пальцем на решетку и покачал головой, дескать «не выйдет».
– Почему? – Я поднялась с подстилки, опустилась на колени и стала искать на полу какой-нибудь камушек, которым можно нарисовать круг.
– Решетка помешает телепортации. Она же нависла над нами, куда мы из-под нее денемся? – пожал плечами Дан.
– Но ты же смог меня вылечить. А если я выйду за решетку, то мои кости снова рассыплются?
– Хм, – протянул Дан, – в твоих словах есть какая-то логика. Может мы телепортируемся через землю, а не через воздух? Кажется, нам объясняли феномен телепортации, но я то объяснение успешно проспал.
– Вернуться бы в те дни, – выдохнула я. Наконец я нашла какой-то камушек, который совсем недавно отвалился от стены. В руках не рассыпается, вроде как крепкий. Усевшись посреди комнаты, я начала рисовать по памяти круг телепортации. Помню, я его рисовала всего два раза, и оба на экзаменах. В первый раз не получилось, и мне пообещали, что если я вступлю в этот портал, меня разорвет на тысячу маленьких частиц. Однако второй раз у меня получилось лучше:
«Ну, возможно, в следующий раз ты сможешь даже попасть в другой город. Вероятно, даже все конечности будут при тебе».
Сейчас мне было не до того. Если я вспомню хотя бы базовые руны, то у меня получится.
– Давай, Дан, не сиди. Постарайся вспомнить, какая там формула.
– Ты серьезно, – Дан сел напротив, – Может, подождем, пока кон Лоддрен пришлет подмогу?
– Думаешь, пришлет? – усмехнулась я. – Думаю, уже может быть поздно. Да и как он поможет?
– Все-таки товара
потерялось много. Большой убыток, – задумался Дан.– Мы можем только гадать. Вот честно, Дан, ты обратил внимание, какая луна была вчера? Хонни сказала, что растущая, но насколько она еще вырастет? Сколько дней до этого злосчастного полнолуния?
– Ладно, убедила, – кивнул Дан. – Давай попробуем вспомнить. Вверху всегда была звезда, а внизу полумесяц.
– Да, это легко, – я тоже это помнила, и уже нарисовала звезду вверху круга.
– Помню, мы изучали руны весной, – вздохнул Дан со следом ностальгии на лице. – Тогда вообще учиться не хотелось. В один такой солнечный денек мы сбежали в соседнюю деревню на праздник. И ты там была, кстати.
– Ты про тот самый день? – кажется, я поняла о чем он. Мы сбежали на праздник в деревню и заколдовали селянам сапоги так, что те выплясывали чечетку до изнурения. Сначала им было весело, как и нам, а потом мы пытались остановить эти танцы из-за проклятий, которыми нас осыпали селяне.
– Да. Тогда я впервые выпил южный хмель, – заулыбался Дан. Я покраснела. Да, в тот день я напилась до беспамятства. Очень некрасивый поступок для девушки, но кто меня тогда мог образумить и остановить? Тем более напиток был крепким. А потом мы еще играли в игру «Перемена лиц». Каждый тянул из мешочка имя и на несколько часов мог носить внешность человека, имя которого вытащил. Не помню, чье имя мне досталось и что было потом. Довольно странный эпизод в моей жизни, и я им не горжусь, если честно. Особенно сейчас, в этом положении, когда понимаю, что мое легкомыслие привело к такому печальному исходу.
– Я тоже была там, – решилась поделиться этим эпизодом из своего прошлого. Ну, а что скрывать? Мы в одной лодке, которая стремительно идет ко дну.
– Я плохо помню, кто мне достался тогда. Какая-то размалеванная девушка, одна из нашего потока. Тогда я еще плохо помнил лица. Я сначала расстроился, что мне досталась именно девушка. Это как-то странно. А потом я…, – внезапно Дан залился краской.
– Что потом? – подняла я голову от рисунка.
– Так, ничего… Вот тут, кажется, должна быть руна затмения.
– Уверен? – прикусила я губу. Если верх и низ круга запомнились мне отчетливо, то другие части нет.
– Не особо, – прикусил губу Дан. – Может, руна голубя?
– Лучше руна затмения, она легче, – продолжила я рисование. – Так о чем мы говорили? Что было потом, когда ты стал той размалеванной девушкой?
– Не помню, – все так же краснел Дан, – лучше ты скажи. А то почему только я должен смущаться?
Я хмыкнула.
– Что тут такого? Молодость – пора экспериментов. Кажется, – я нахмурилась, – мне достался парень, и, надев его лицо, я не расстроилась. Напротив, ко мне столько девушек сразу кинулось. Мне, конечно, больше нравятся парни, но в ту ночь я умудрилась даже одну поцеловать.
– Ну, ты даешь! – засмеялся Дан.
– Что? – смутилась я. – Сам, небось, тоже парня целовал! – И в этом я еще сильнее убедилась, когда тот покраснел еще гуще. – Ага, так и знала. Вот только какая разница? Под этой маской мог быть кто угодно. А еще этот южный напиток. Наутро я с такой тяжелой головой проснулась, словно по мне проехалась телега, нагруженная колоколами!
Я остановила руку над новым местом, которое нужно было заполнить руной. Из головы она вышла напрочь, и хоть головой бейся, но вспомнить не могу. А еще появилось зерно сомнений.