Закон Жизни
Шрифт:
— Да, при Александре такого не было…
— А?.. — я обернулся. Рядом со мной встал слегка полноватый розовощёкий человек, с могучей медведеподобной фигуровй. Из варваров, но свободный. С биркой булочника на груди — надо бы свою тоже достать, чтобы стража лишний раз не докапывалась…
— Говорю, катится Империя не туда. С тех пор, как Александра отравили, имперцы начали нарушать старые договорнности, одну за другой. И вот, на тебе…
— А что за Александр? С историей местной не очень знаком… — я слишком поздно спохватился, и замолк, только когда понял, что сболтнул лишнего. Спешно брошенный
— А такие вещи надо бы знать, юноша. Александр Уний заключил договор с северными племенами, после долгой кровопролитной войны. И был гарантом мира в Империи. Долго. Пока его не отравили… — я понял, про кого речь. Глава рода Униев, после смерти которого род, бывший одним из сильнейших, растерял всю силу из-за междоусобной борьбы.
— Да слабак он был! Слабак и трус! Потому и сдох, — включился в разговор ещё один из ожидающих, когда нам откроют дорогу, судя по одежде, а я уже научился более-менее распознавать такие признаки — купец из местных.
— Что? Слабак? Который столько лет удерживал Мару и Васелевска, чтобы они не перегрызли друг другу глотки?
— Слабак! Потому что, вместо того, чтобы выжечь северную заразу на корню, как сделал сейчас Ферр — тетешкался с ними, как с детьми! Подумать только, торговля с варварами… Ой, простите, я и забыл, что вы тоже из них. Не хотел обидеть, — последние фразы купец сказал очень фальшивым, явно издевающимся тоном.
— Да я такой же Имперец, как и ты, уважаемый…
— Правда? А пошли в суд, и узнаем, кто такой же — а кто нет!
— Я тебя щас… — булочник начал выходить из себя, и сделал шаг в сторону купца, из-за спины которого тут же появились два здоровых охранника.
— Давай, давай, тестомес! Нападение на свободного гражданина Империи варваром карается смертью! Я сейчас стражу позову…
Мой собеседник внезапно обмяк и сдулся, будто из него вынули стержень. Понурившись, он сплюнул в сторону купца и отвернулся от него, процедив что-то сквозь зубы.
— Вот то-то же! Слабак был этот Александр! И Унии теперь — никто!
Я огляделя, внезапно поняв, что все смотрят на нас и внезапно наступила зловещая тишина. В которой совершенно отчётливо прозвучал шёпот Валерии, как-то незаметно оказавшейся рядом с нами и выглядевшей крайне взволнованной:
— Он не был слабаком!..
— Что? Мне показалось, или кто-то что-то сказал? — голос купца взвился над собравшейся толпой, взвав одобряющий ропот. — Со мной, почтенным потомственным купцом, осмелилась заговорить рабыня? Чья она? Я требую наказания, немедленно!
Гомон вокруг усилился — очевидно, народ жаждал развлечения. Я заозирался вокруг, пытаясь найти выход из сложившейся щекотливой ситуации, но тут вперёд вышел Тюрин:
— По договору с подгорными племенами, наши рабы, наши работники и мы сами являемся неприкосновенными для простых граждан. Все конфликты решаются только через суд. Граждане Империи, развязавшие конфликт, облагаются крупным денежным штрафом, а гномы и работающие на них имеют право самообороны. Эта девчонка наша. Вопросы есть?
Расстроенный вздох, пронёсшийся над окружившей нас
толпой, и разочарованная гримаса купца дали понять — на этот раз проблем пришлось избежать. Я ещё раз огляделся, и взгляд зацепился смотрящего в землю булочника.Шагнув к нему, я шепнул:
— Почему вы позволяете им всё? Это же унизительно!
Здоровяк ещё больше ссутулился, и скривил лицо в несчастной гримасе.
— А что я могу сделать? Кто я против них? У них вся власть. А я всю жизнь живу здесь… И до сих пор меня не считают своим…
Глава 47
Встречу гномов с сородичами на чужбине всегда представлял почему-то как шумное братание, когда всем непричастным приходится разбегаться, чтобы не пострадать ненароком от неуёмной жизнерадостности и могучих объятий, когда тут же, как по волшебству, выкатываются радостно булькающие бочонки, когда начинают распеваться похабные песни и распиваться то, что булькало в бочонках.
В реальности оказалось иначе. Когда мы, взбираясь по узкой, извилистой, карабкающейся на крутой холм улице наткнулись на пару гномов — все, и Тюринская команда, и незнакомцы, настороженно замерли, сверля друг друга взглядами, как столкнувшиеся на прогулке бойцовские псы.
Оружия на виду ни у кого не было, но я знал, насколько это обманчиво. В любой момент могла раздасться пальба или начаться рубилово, уж с этой стороны я своих спутников изучить успел хорошо. Всегда, просто всегда, любой уважающий себя гном имеет под рукой что-то, пригодное для членовредительства и умерщвления как ближних, так и не очень.
— Палёные бородки! Что вы забыли здесь, жалкие бродяги? — первым подал голос один из незнакомцев, сверкая злобой в глазах.
— Вас забыли спросить, камень вам в дупу! Молотки ржавые! — проорал в ответ Барин, вызвав недовольный взгляд со стороны Тюрина и то ли не заметив, то ли проигнорировав его.
— Золото не ржавеет! — гордо задрал подбородок вверх второй незнакомец. — Хотя, откуда вам об этом знать? Вы ж его и не видели-то никогда…
— Хватит тяфкать, как завистливые шавки! Валите с дороги, или мы пройдём сами! — это уже Волин подал голос, опередив на какое-то мгновение снова открывшего рот Барина.
— А вы попробуйте!
— И попробуем, и сделаем…
— Господа гномы. Ничего не хочу такого сказать, но там вон, по улице, в нашу сторону топает патруль… — голос Малыша, контрастно спокойный, заставил всех заозираться. К нам и правда направлялась пара стражников. — К затеявшим драку и обнажившим оружие местный закон строг. Можно, конечно, их кокнуть… Но надо ли объяснять, что нам будет за это?..
Коротышки рассерженно заворчали, но напряжение начало явно спадать. А я неожиданно для себя порадовался. Драка, возможно — до смертельного исхода, и это на совершенно пустом месте, неизвестно с кем и неизвестно ради чего… И это когда ещё в предыдущий момент мы перешучивались и строили планы на ужин. Нет, может и от представителей местной власти быть польза, а закон и порядок не всегда плохо!
— Пошли отсюда, — разочарованно буркнул Тюрин, разворачиваясь в сторону, противоположную той, которой мы шли, и направляясь к какой-то боковой улочке. Остальные, чуть помедлив, двинулись следом.