Закон волка
Шрифт:
Я посмотрел в ту сторону, где я оставил Лешу. Он меня не дождался и ушел.
7
В темно-зеленом гидрокостюме Дима Моргун напоминал какого-то фантастического монстра — полурыбу-получеловека и своим видом заставлял трепетать отдыхающих, решившихся прокатиться на надувном «банане». Он привязывал его веревочным тросом к водному мотоциклу, буксировал подальше в открытое море, а затем врубал форсаж. «Банан» несся за мотоциклом по волнам со скоростью восемьдесят километров в час, и люди, сидящие на нем верхом, визжали от восторга и страха до тех пор, пока «банан» не без помощи Димы не переворачивался
Он встретил меня, как всегда, широкой улыбкой, от которой черные аккуратные усики начинали топорщиться и в физиономии Димы появлялось что-то кошачье. Редкой способностью отличался Моргун: пообщаешься с ним — и на душе теплеет, хотя никаких видимых причин на то не было.
— Прокатиться не желаешь? — промурлыкал Дима, поскрипывая своей резиновой кожей. В гидрокостюме, наверное, было очень неприятно ходить по пляжу — тело преет, задыхается, под мышками и в паху натирает. Но что поделаешь — это униформа, обязательный атрибут хозяина проката, отличающий его от рядового отдыхающего. По вечерам, когда пограничники запрещали выход в море плавсредствам и прокат закрывался, Дима надевал черные брюки, белую рубашку с короткими рукавами, на плечах которой сверкали погоны с золотистыми угловыми лычками, фуражку, украшенную совершенно невероятной по величине и пестроте кокардой, и с гордым видом фланировал по своей территории.
— Спасибо, — ответил я. — Я как-то с тобой уже катался. До сих пор морской водой сморкаюсь.
Улыбка Димы стала еще шире, глазки сузились. «Хитрый кот, — подумал я, — никогда не поймешь, что у него на уме». Я пытался рассмотреть, что таится в его глазках-щелочках, читал ли он письмо-подделку, но это было совершенно бесполезное занятие. В этом отношении Дима строго соблюдал этику: никогда ни о чем не спрашивал, если не был уверен, что собеседник этого хочет.
— Ты ко мне по делу или просто так? — спросил он небрежным тоном, хотя прекрасно знал, для чего я к нему пришел.
— Пообщаться надо, — ответил я.
— Понял, — кивнул Дима и свистнул своему помощнику — худому как скелет и черному от перманентно наслаивающегося загара парню: — Эй, Сережа! Покатай народ, я занят.
Мы поднялись на верхнюю палубу пирса, по которой тянулись два ржавых рельса, используемых для передвижения погрузочной тележки. Здесь нас никто не мог подслушать. Это было излюбленное место переговоров Димы, когда к нему приходили авторитеты или менты.
— Что интересует доблестного защитника прав обездоленных и сильных мира сего? — спросил он мягким голосом.
— Мне нужен Караев, — ответил я.
Не меняя выражения лица, Дима пожал плечами.
— Пропал мареман. Он сейчас многим нужен.
— Ты был последним, кто его видел вчера.
— Не думаю.
— Ты ведь сказал неправду, что видел его около двух часов в пивбаре?
— Естественно. Деду нужно алиби.
— Он ничего не говорил тебе о пассажирах, за которыми он пошел на АЙ-Фока?
— Кирюша, — с той же улыбочкой ответил
Дима, — я же не спрашиваю тебя, откуда в твоей лодке оказались вещи убитой Милосердовой.
Вот это удар! Дима даже не изменился в лице, словно сказал мне комплимент. Жуткая манера. У меня сразу
пропала охота продолжать разговор.— Еще вопросы? — любезно поинтересовался Дима.
Я дал психа:
— Ну что ты сияешь? Прочертил границу — и счастлив? Меня топят, понимаешь?
— А ты хочешь притопить с собой еще кого-нибудь?
— Да ничего я не хочу, — огрызнулся я. — Мне бы только отмазаться от этой Милосердовой.
— Так делай это аккуратно, чтобы не замазать других, — посоветовал Дима. — Может, по коньячку?
— Какой, к черту, коньячок! Ткни пальцем на пляже — с любым коньячок выпить смогу. Мне помощь от тебя нужна.
— Обижаешь, — ответил Дима. — Я тебе помог: сказал погранцам, что лодку сорвало с причала, накидочку эту беленькую с письмом от лишних глаз спрятал и с надежным человеком передал тебе. Было?
— Было.
— Чего ж ты тогда наезжаешь?
— Милиция Караева найти не может. И мне он позарез нужен.
— Естественно, что не может. Зачем деду на старости лет в сизо садиться? Он же понимает, что в убийстве первым делом заподозрят его.
— Тогда, может быть, ты скажешь, кто хозяин «Ассоли»?
— Нет, не скажу, — покачал головой Дима. — Не уполномочен.
— Я и сам это могу узнать, только времени жалко.
— Вольному воля.
— Скажи хоть, где он живет?
— Где еще могут жить хозяева таких роскошных яхт? — усмехнулся Дима. — В Москве, естественно.
— В таком случае это вообще задачка для первоклассника.
— Ну-ну, — многозначительно произнес Дима. — Давай, первоклассник, копай. Только не задень высоковольтный кабель.
— Постараюсь.
Мы откланялись друг другу.
Задачка для первоклассника отняла у меня остаток дня, вечер и полночи. Связываться по телефону с офицером службы безопасности — все равно что с какой-нибудь затерявшейся в Гималаях первобытной деревушкой, то есть теоретически это просто, а на практике убеждаешься в обратном. Рабочий телефон Валеры Нефедова не отвечал несколько часов подряд, и тогда я позвонил ему домой, хотя Валера предупреждал, что делать это следует лишь в крайних случаях, которые не терпят отлагательства. Я решил, что такой случай уже наступил, и пару минут мило беседовал с его женой, представившись Валеркиным сослуживцем по Афгану.
— Валера, к сожалению, в Чечне, — сказала его жена. — Но вы можете позвонить после двенадцати, он должен прилететь.
Пришлось мне маяться в ожидании до глубокой ночи. Зато разговор с Валерой был коротким и плодотворным.
— Давай выкладывай, без подробностей и самую суть, — сказал он мне тихим и усталым голосом.
Я настроился на обстоятельный разговор, и такое категоричное пожелание Нефедова несколько обескуражило меня.
— Видишь ли, — сказал я, думая, как бы в двух словах объяснить ему суть дела. — К феодосийскому порту приписана частная моторная яхта «Ассоль». Хозяин ее живет в Москве…
— Я понял, — прервал меня Валера. — Тебя интересует его личность.
— В общем, да.
— Позвони завтра в обед мне на работу. То есть уже сегодня.
Нефедов меня обнадежил. Я уснул с уверенностью, что рано или поздно раскручу это дело.
Разбудил меня громкий стук в дверь. Кажется, звонили и стучали уже долго, но я крепко спал и не слышал. Торопясь, я слишком сильно дернул «молнию» спального мешка, и ее заело. Я стал вылезать из мешка, словно зубная паста из тюбика, и в конце концов свалился на пол. Чертыхаясь, я выпутался из спальника и подскочил к двери.