Чтение онлайн

Лицо Папы на мгновение исказила гримаса.

— Может, ты и не ошибаешься, Родриго. Надо вернуться к чертежам? — продолжил он, обращаясь к Абенцио.

Архитектор отрицательно покачал головой.

— Я знаю этот проект. Он состоял в расширении старой базилики и усилении хоров за счет поперечной пристройки, которая придала бы зданию более величественный вид. Оно вмещало бы еще больше народа. Но вся работа по усовершенствованию уже существующей конструкции пошла бы насмарку: при возведении новых массивных стен здание рухнуло бы быстрее. На этом и строились возражения Альберти, а не на муниципальной зависти. Нет, если вы хотите спасти собор, его надо перестраивать с фундамента, как это сделали во Флоренции.

—

Ну да, опять Флоренция… — проворчал Сикст. — Имей она тесные улицы, как в Палестрине, так тоже превратилась бы в пыль. Во Флоренции палаццо и башни просторнее, зато и надменное отношение к нашей воле заметнее.

Родриго Борджа слушал, напустив на себя рассеянный вид.

— Новый Сан-Пьетро! Кто же будет способен его спроектировать? И какую форму ему придать?

Архитектор искоса на него взглянул и подошел к длинному столу, на котором высилась стопка бумаги. Он взял один белый листок и достал из сумки угольную палочку.

— Если ваше святейшество отдаст приказ, мы соберем в Рим всех величайших архитекторов мира!

— А вы, конечно, будете ими командовать, — скривившись, прошипел кардинал.

Архитектор покачал головой.

— Нет, не я. Этот труд займет десятки лет. Может быть, даже сотни. Великие умы нашего времени указали путь: формы надо искать в древних конструкциях Рима. Придут юные таланты, которые уже себя проявили. Они смогут довести дело до конца.

— Юные таланты? Толпа умников, каменотесов и плотников в поисках заработка! — фыркнул кардинал.

— Все они достойные мастера. И другие города Италии заблистают их именами. Но у меня есть идея, — снова вернулся к теме разговора архитектор, делая какие-то наброски на бумаге.

Примериваясь, он морщил брови, но рука шла твердо, словно он воспроизводил по памяти то, над чем давно думал. Схема быстро обретала форму.

— Но это чертеж здания в форме греческого креста, столь почитаемого восточными раскольниками. Почему Петру, католическому святому, должны воздавать почести в церкви такой формы? — спросил Сикст IV, бегло взглянув на рисунок.

— Потому что это здание призвано восславить не только святого, но и само могущество Господа. И свет его будет лучами расходиться от совершенного круга, — отозвался архитектор, завершая детали рисунка. — Видите, вот здесь, в центре, где закрываются мощные перекрестья пилястр, поднимется купол. Он будет больше, чем у флорентинцев. Такого огромного купола никто в мире не видел, да и не увидит.

— Но тогда народ, который по закону и обычаю должен стоять в продольном нефе, станет толпиться вокруг алтаря, — грубо вмешался Борджа, которому дух противоречия не помешал с любопытством подойти поближе. — Эта форма внесет в дом Божий смешение общественных сословий, в то время как он призван укрепить иерархию! Ваша церковь породит неразбериху, в которой невозможно будет провести границу между лицами духовными и светскими. А зачем нужен ряд капелл вдоль стен? — не унимался он, тыча пальцем в рисунок. — Они будут только отвлекать от службы и быстро превратятся в места сбора знатных семей с их фамильной спесью. Они, конечно же, захотят завладеть капеллами и устроить там места личного поклонения собственным невзгодам. Так уже сделали Малатеста в Римини, устроив себе омерзительное святилище.

— И это правда, маэстро Абенцио. То, что вы мне показываете, похоже не на собор, а на коллекцию помещений, — проворчал Сикст IV. — Что увидят наши подданные, спустившись от моста Ангела? Каким предстанет перед ними фронтон нового храма?

Архитектор склонился над листком и быстро набросал новый контур. Папа с любопытством, прикусив губу, следил за движениями его руки. По мере того как проект обретал форму, с его лица сходило выражение упрямого предубеждения.

— Вот как… с колокольнями?

И с малыми куполами? — бормотал он, захваченный тем, что увидел.

— Ваше святейшество, представьте себе это великолепие, когда перед Ватиканским холмом вознесется масса собора, такого высокого, что он загородит вершину холма. Усыпальница святого, которую сейчас паломники с трудом различают за домиками предместья, станет видна во всем своем величии с дороги Фламиния, еще до моста Мильвио. И во второй раз со времен цезарей возвестит миру, что здесь находится его центр. И на его тимпане будет выбито имя того, кто сделал это чудо возможным, Сикста Четвертого, величайшего из понтификов! — отчеканил архитектор, оторвавшись от бумаги и подняв затуманенный взор на Папу.

Родриго Борджа тоже внимательно изучал рисунок. Но, в отличие от Папы, его настороженность не уменьшилась.

— Уже много лет идея реконструкции Сан-Пьетро блуждает не только в коридорах Ватикана, но и в тавернах, где сидят каменщики и плотники, — заметил он, заносчиво подняв плечи. — Последний каменотес прячет за энтузиазмом трезвый расчет, прикидывает, сколько он получит за работу. Ибо гора денег, необходимых на постройку, ничуть не меньше горы камней. А откуда их взять? Весь христианский мир в смятении из-за налогов, которые требует Святой престол на собственное содержание. От англичан давно ничего не поступает из-за войны их идиотских Роз. Франция смеется в ответ на наши напоминания, а в Германии поднимают голос мятежные проповедники, которые мешают Священное Писание с Каббалой и кричат, что пришло время разорвать с нами связи. Неаполитанский король нарушил наши границы, на севере нависла угроза со стороны империи. Чтобы донести голос Божий, нынче требуются пушки, а не колокола.

Сикст IV разом помрачнел.

— Все, что ты сказал, справедливо. Одна из главных наших забот — истребить колдовское отродье, свившее себе гнездо в германских лесах. Там даже князья с ними в сговоре. Наши епископы сопротивляются святому делу инквизиции, заступаясь за еретиков и укрывая их от праведного суда. Мы подумываем о том, чтобы издать торжественную буллу, призванную поддержать благочестивое дело этих людей, не ослабляющих своих усилий в борьбе со злом. Наши инквизиторы Шпренгер и Инститорис [49] уже давно об этом просят, и вот теперь время пришло.

— Шпренгер и Инститорис? Я о них слышал. Двое доминиканцев, которые наконец-то делают честь своему ордену. Нам бы тоже такие не помешали, — заметил Родриго Борджа. — Но владычество Церкви в этом мире укрепится не сожжением несчастных старух и не перемалыванием костей какому-нибудь безумцу. Ибо не богохульные вопли демонов его расшатывают, а заразное, как чума, святотатство власть имущих. Это с ними предстоит сразиться. И заставить их выполнять волю Господа Святой престол сможет лишь тогда, когда сумеет противостоять европейским властям и пересилит их.

— Ты не находишь, что нам нужно усиление веры, Родриго?

— Я нахожу, что нам нужно царство.

— «Мое царство не от мира сего». Так сказал наш Мессия! — произнес Папа, назидательно подняв указательный палец, как учитель, добродушно журящий непослушного ученика. Но вдруг в его глазах вспыхнуло подозрение. — Или ты думаешь о царстве для кого-нибудь из твоих… сыновей, Родриго?

Борджа смиренно поднял руки.

— Я подумал разве что о ваших… племянниках, ваше святейшество. Такое царство привело бы всю Италию под одну руку, и рука эта была бы верна Святой Римской церкви…