Чтение онлайн

Пожалуй, тут мне было впору лишь повторить его же фразу – никогда не думал о такой стороне. Да и в целом до недавнего прошлого попросту не задумывался о возможности отправиться куда-то из родного города. Центром моего мира была Стрелка, дальним путешествием – прогулка до ближайшего перелеска. Стрелка не располагает к неторопливому осмыслению вариантов. Пока ты будешь думать, другой, более расторопный, станет действовать и заберет в итоге все, оставив тебя сетовать над бесплодными мечтаниями – если, конечно, попросту не прикончит. Возможно, для крупных главарей вроде того же Угря долгосрочные планы и имеют смысл, но для мелких уличных банд не существует будущего.

Быть не слабее окружающих, выживать, пока это возможно. Пока не наступит день, когда на пути твоем возникнет тот, кто окажется сильнее. Вот и все будущее. Для меня этот день уже наступил. По всем законам та злосчастная битва должна была стать моим концом. Но не стала, и оттуда росли ноги нынешних проблем. Запасных планов на случай проигрыша у меня не было никогда – за их полной бессмысленностью. Наверное, так может чувствовать себя самоубийца, расставшийся с жизнью под бременем неподъемных долгов и в очереди перерождения вдруг столкнувшийся лицом к лицу со своим кредитором, продолжающим требовать деньги с процентами.

Падучие звезды! Мне всего-то и надо, что место, где можно приютить в безопасности два десятка подростков и женщин, а дальше…

Дальше наступала на редкость неприятная неизвестность. С каждым днем я все больше сознавал, как мало знаю о мире за пределами родного города. Если задуматься, какими способностями, помимо магии, я обладаю? Пожалуй, имелось лишь одно дело, которое получалось у меня неплохо: подавлять и запугивать тех, кто неспособен дать отпор. И я был не настолько наивен, чтобы предположить, будто мир с распростертыми объятиями поджидает очередного головореза.

Древние артефакты? Хм, надо разузнать побольше на эту тему. Но это потом. Для начала стоит добыть зеленый свиток, в обмен на который ринская школа обещала укрыть хоть разбойников, уведенных из-под виселицы. При всей зыбкости варианта он был единственным вселяющим надежду на то, что банда не будет вынуждена и впрямь в эти самые разбойники уйти.

Из задумчивости меня вырвал восторженный вопль студенческой толпы.

– Прошли второй слой, – сообщил я Палиару, взирающему на меня преданным взглядом.

Воспринимать это существо как представителя враждебной Академии мое сознание отказывалось категорически.

Близорукие глаза полыхнули фанатичным блеском.

– Как? Там ведь…

Далее из Палиара полился длинный поток магических терминов, в которых я мало того не смыслил, так еще и не разобрал половину, поскольку парень в азарте тараторил вдвое быстрее обычного, проглатывая слова.

Я с сожалением развел руками:

– Понимаешь, меня ведь не зря не приняли. Объяснил бы тебе… Коли бы сам чего понимал.

Чародей уставился на меня с искренним изумлением:

– И учителя в школе не обращали на это внимания?

Врать, так уж по полной. Я обреченно закатил глаза и начал свое «признание».

– Видишь ли, мои родители не чародеи. – Между прочим, чистая правда. – Они… В общем, папаша мой – помещик. Довольно богатый. – Я лепил первое, что в голову придет, полагаясь на абсолютную наивность чародея в житейских вопросах. – Вообще человек он хороший, да только немного того… С придурью. Он был уверен, что в школе ничему толковому не научат, и нанял мне частного учителя. Ну, с тем мы быстро столковались. Я не мешал ему пьянствовать и бегать по девчонкам, а он не мешал мне наслаждаться жизнью. Папаша-то все равно проверить не мог, научился я чему или нет.

Изумление в зеленых глазах перерастало по мере моего рассказа в ужас. Кажется, у парня не укладывалось в голове,

как это вообще возможно – добровольно променять учебу на другие занятия. Даже обычная словоохотливость отказала ему.

– И ты… Но как… – изумленно бормотал Палиар, не в силах сформулировать свое отношение к услышанному.

– Дурак был, – признался я сокрушенно. – Знал бы, что тут такие девочки, – я многозначительно покосился на стайку чародеек в кружевных рубашечках, – учился бы как проклятый.

Это оказалось ударом ниже пояса. Бедолага аж забыл о том, что в Академию в целом тоже поступают не за этим, покраснев так, что я думал – сейчас пар из ушей повалит.

– Но они же такие… – выдавил он. – Такие… Недоступные…

Объяснять, что недоступные девчонки по улицам в нижнем белье, как правило, не гуляют, я не стал, всерьез опасаясь за то, как бы парня на месте не хватил удар, и поспешил увести разговор в безопасное русло.

– Ты ведь у нас редчайший маг, почти не уступающий визуалам, – напомнил я затосковавшему чародею. – Так и покажи, на что ты способен. Какое-нибудь хитрое заклинание или еще что.

– Это правда, – довольно кивнул Палиар. – Я уже сейчас могу повторить контуры, за которые слухачи берутся лишь на старших курсах. Для слухачей важна концентрация внимания, поскольку им приходится держать весь контур сразу. А мы создаем его постепенно, это гораздо легче, хоть и медленнее. Говорят, визуалы умели и то и другое. И воспроизводить одновременно весь узор, и разбивать сложное на фрагменты, работая над каждым в отдельности. Можно сказать, идеальный маг. Для боевого – способность дистанционно чувствовать и точно различать эманации плюс возможность немедленно реагировать. Для теоретика – тонкость воспроизводимых деталей. Жаль все-таки, что их всех перебили. Хотел бы я родиться лет пятьсот назад и увидеть живого визуала за работой!

Да, хорошо все-таки, Кирия меня предупредила о том, что не следует демонстрировать свои истинные таланты. А то, пожалуй, смертельное заклятие, от которого я скрывался всю жизнь, может оказаться вдруг верхом мечтаний, когда вместо очереди перерождения чародеи отправят меня на опыты в тайные лаборатории, где вот такие же горящие энтузиазмом мальчики и девочки, которым любопытно все на свете, будут изучать особенности устройства настоящего живого визуала.

Меня передернуло от подобных фантазий. Лучше уж в драке ножом под ребра.

– А я вот даже тактильщика за работой не видел, – утешил я Палиара.

– Хочешь, покажу? – с охотой предложил тот и тотчас же задумался. – Так… Чего бы такого вспомнить…

Размышлял он до тех пор, пока мимо не прошел, овеяв нас волной горячего, душного воздуха, старшекурсник в коконе охлаждающей плетенки.

– А, вот, контур теплообмена! – осенило чародея. – Слухачи обучаются этому на четвертый-пятый год Академии, если оказываются способны.

– Так что ж тогда до сих пор продолжаешь жариться с остальными, коли умеешь такое? – удивился я.

Палиар утер со лба капельки выступившего пота и признался:

– Да как-то не подумал.

Похоже, «не подумал» было его обычным состоянием.

Лицо мага приобрело торжественное, чуть скорбное выражение, будто у звездочета, готового к объявлению воли судьбы. Сосредоточенно прикрыв глаза, Палиар взмахнул кистями рук, и с них потянулись тонкие нити будущей плетенки – блестящие, на загляденье ровные. Но не в этом состояло главное их отличие от производимых мной. Чародей спокойно держал восемь штук разом, при необходимости легко перекидывая между собой.