Закон отражения
Шрифт:
«Ты что, прячешься здесь от того вампира?» – вопрошала Эсвендил, – «Опомнись, детка! Он уже и забыл о твоем существовании».
Глорис поддакивала и хитро улыбалась.
«Ну же, Миральда… Мы и не думали, что ты такая трусиха… Возвращайся туда, где тебе надлежит быть».
Потом они все-таки заставили ее всплыть на поверхность, где ее уже ждал… Командор великой Империи.
И призраки, испугавшись его света и его воли, разлетелись в разные стороны, как стая испуганных ворон. А сама Миральда быстро пошла на поправку.
Правда, нет-нет,
Грустила бы она по Шениору больше, если бы он был человеком? Миральда не знала. Он был подобен проблеску молнии – быстрому и смертоносному – в ее судьбе. И они слишком мало провели времени вместе, чтобы привязаться друг к другу по-настоящему. Шениор появился – и исчез. Возможно, это было к лучшему, ибо разрушительно влияние нелюди на судьбу человека. В этом Миральда уже не сомневалась.
… Полог шатра отодвинулся, ведьма с надеждой посмотрела туда – но тут же сжалась в комочек, стараясь сделаться незаметной, слиться с прохладным мраком ночи. Чуть пошатываясь, из багрового треугольника света выступил приезжий маг и, быстро оглядевшись, направился в ближайшие кусты. Миральда брезгливо поморщилась, хотя – что уж говорить – все было вполне естественно.
Через некоторое время он снова появился, шагая нетвердо и расставив для равновесия руки; добравшись до шатра, снова нырнул внутрь. Миральда вздохнула. Хорошо, что этот человек не заметил ее…
Ночь потихоньку шла на убыль. Восточный краешек неба чуть посветлел; малая луна висела над самым горизонтом. Миральда невольно залюбовалась бледным лучом лунного света, запутавшимся в охотничьей сети паука. Она была пуста; только пожелтевший листок прилип к поблескивающей клейкой нити. Вид этого одинокого листочка, подрагивающего в перекрестьях лунной паутины, напомнил ведьме о том, что наступила осень, и что скоро начнутся холодные проливные дожди. Миральда вдруг подумала о том, что сама похожа на этот одинокий листок: ведьма среди людей и человек среди нелюди. Куда дальше понесет ее ветер? На глаза навернулись слезы.
«Что толку думать и гадать? Ты все равно не найдешь ответа…»
И, вздохнув, Миральда вновь стала слушать уходящую ночь.
Шум в командорском шатре постепенно затих, и ведьма поняла, что они попросту улеглись спать.
«Мне тоже не мешало бы вздремнуть», – подумала она, поднимаясь и потягиваясь.
… В палатке было темно, хоть глаз выколи. Миральда на ощупь пробралась к расстеленной перине, провела рукой по одеялу – но вместо мягкого ворса ощутила полотно рубахи.
– А, Миральда! – командор сладко зевнул, – хотелось бы знать, где ты была всю ночь? Зачаровывала моих солдат?
– Что ты здесь делаешь? – строго спросила ведьма, – я думала, это моя палатка?
В темноте не было видно его лица, но ведьме показалось, что Геллер улыбается.
– Бесспорно, твоя. Но, видишь ли, мою заняли гости… надеюсь, ты не в обиде, что я вздремнул у тебя?
– Я думала, ты сейчас с ними, – глухо пробормотала Миральда. Близость Геллера сводила с ума; обострившееся
обоняние улавливало запах его тела. Ведьма чуть отодвинулась, но тут же горячие пальцы поймали ее запястье.– Миральда…
– Что?
– Вообще-то, я надеялся, что ты подаришь мне еще один восхитительный поцелуй.
Она закрыла глаза, сосчитала до десяти, чтобы усмирить забурлившую кровь.
– Геллер, это было неправильно, понимаешь? Ведьма не должна…
Не дослушав, он притянул ее к себе и легко коснулся губами лба. Промурлыкал, как довольный котяра:
– Это были восхитительные мгновения. Я еще ни разу не испытывал ничего подобного.
Миральда, не удержавшись, фыркнула.
– Ты что, пытаешься меня убедить в том, что никогда ни с кем не целовался?
И попыталась освободиться, но не тут-то было – рука, обнимавшая ее, обрела твердость железа.
– Нет, конечно же, – тихо сказал Геллер.
– Я ведьма. Ты не боишься? – сделала последнюю попытку Миральда, чувствуя в темноте, как ловкие пальцы командора играючи справились с завязками на сорочке. Теряя последние капли благоразумия, она всем телом прильнула к нему.
– Нет, не боюсь.
Три волшебных дня промелькнули, слившись в один. Они не клялись друг другу в вечной любви, не давали напыщенных обещаний. Засыпая под утро рядом с Геллером, ведьма старалась не думать о том, что их ждет в недалеком будущем. Он же говорил ей о том, как, покончив с дэйлор, они вдвоем уедут в Алларен, о том, как Миральда навсегда позабудет о тревожных призраках прошлого. Она слушала в пол-уха, погружаясь в сладкую дрему и не смела верить в то, что все это происходило с ней на самом деле. Ведь все было слишком хорошо, чтобы продолжаться долго… Впрочем, в одном Геллер действительно был прав: страшные призраки и кошмарные сны улетучились, и сестры будто позабыли о ее существовании. Словно наконец обрели покой.
На четвертый день, выбравшись поутру из палатки и с неохотой раздергивая занавес мыслей о следующей ночи, Миральда с удивлением уставилась на непонятное сооружение, возведенное прямехонько перед шатром командора. Под ребрами тупая боль стянулась в кокон – знакомое ощущение чего-то плохого… И дело было даже не в том, что Миральда никогда не видела ничего подобного. Просто… От странного механизма буквально несло недоброй силой – и опасностью.
Столбняк продлился считанные мгновения. Затем ведьма вскочила на ноги и, пользуясь тем, что рядом с сооружнием никого не было, подошла поближе.
Она и в самом деле никогда не видела ничего подобного. Ведьмы черпают силу в незамысловатых компонентах, располагая их, как подобает, а потому еще с давних времен не считалось смешным или странным, когда ведьма обвешивала себя мешочками со снадобьями, птичьими перышками, кусочками самоцветов и прочей дребеденью, становясь похожей на витрину преуспевающего торговца. Наоборот, такая ведьма внушала уважение и страх, ибо могла сотворить множество самых разнообразных заклятий.
Здесь же, на поляне, стояло нечто, созданное специально для получения Силы, Черной, вредоносной Силы, направленной на… Миральда зажмурилась. Открыла свое восприятие – и через мгновение поняла. Сила, порождаемая взаимодействием полей сооружения, была направлена на уничтожение существ нелюдской природы!