Закон абордажа
Шрифт:
Третьим стал боцман Греви. Когда они пробегали перекресток, тот провалился в незамеченную широкую трещину в скальном полу — и долгий гаснущий крик дал всем понять, как глубока была бездна, куда несчастный падал.
— Святой отец, по-моему, самое время использовать «темный огонь»! — крикнул Эохайд.
Выбрав коридор подлиннее, они остановились, и пока отряд переводил дыхание, особо отобранные матросы поливали каменные плиты пола густой маслянистой жидкостью, блестевшей в свете факелов, как шкура кальмаров или спрутов.
Опустошили фляги — их по совету отца Тибальта
Теперь дело осталось за добровольцами. Из дюжины вызвавшихся Ронкадор отобрал троих — двух своих и одного подчиненного Игерны.
Двое вооружились арбалетами, к болтам которых был привязан трут, а третий, скуластый черноволосый матрос с орлиным носом, недавно принятый в команду «Леопарда», взял наизготовку свой лук из китового уса.
Им предстояло, дождавшись, пока голова колонны муравьев-убийц пересечет рукотворный барьер, выпустить стрелы.
Остальные тронулись в путь, оставляя за собой метки, по которым поджигатели смогут их найти.
Не прошло и пяти минут, как позади коротко рявкнуло, затем слитно ударило пять или шесть негромких взрывов.
— Беру свои слова назад, святой отец! — весело брякнул Ронкадор. — Не знаю, как насчет бесов, а вот с их порождениями вполне можно справиться треклятой выдумкой неверных…
Но радость была преждевременной.
Вскоре догнавшие их, запыхавшиеся и прокопченные пират и лучник сообщили, что третий их товарищ, видно, повредился умом. Иначе как объяснить, что, не дожидаясь появления марабунты, он ни с того ни с сего разрядил свой арбалет, а потом ринулся во вспыхнувшее пламя с безумным воплем, словно атаковал невидимого врага.
Смех и веселая перебранка враз стихли.
И в этой тишине до всех донеслись еле слышные шорох и потрескивание, прозвучавшие для людей топотом адской кавалерии.
Ронкадор отметил, как переглянулись отец Тибальт и преподобный Серчер.
Экзорцист пробормотал что-то себе под нос, вроде «сила растет» или «возрастает»…
— У нас еще остался порох… — нерешительно начал кто-то
— Будет то же самое, — вдруг отрешенно бросила Кармиса. — Тьма… не допустит… Она все равно нас убьет.
— Поп-то грехи успеет отпустить? — буркнул кто-то, зло хохотнув.
— Отставить разговорчики! — цыкнул Ронкадор. — Кто будет верещать не по делу, тому я сам отпущение сделаю, своей рукой!
— Верно, дочь моя, — кивнул епископ. — Я немного ошибся, рассчитывая, что… Ладно, неважно! Милорд капитан, кто из ваших людей лучший аркебузир?
— Давай, Пьедро, — распорядился дон Орио, хотя про себя удивился: неужто святой отец намерен расстреливать муравьев из ружей?
За названным вышло еще двое.
Однако задумка была в другом.
Повинуясь командам отца Тибальта (судя по всему, этот падре службу свою начинал не с крестом, а с мечом в руках), пираты распечатали найденный среди костей бочонок с порохом. Не забыв проверить, не подпортила ли влага порох (он горел прекрасно), монах высыпал его часть на крышку, предварительно поставив бочку в центре очередного коридора.
Изрядная
часть пороха плюс содержимое пороховниц было рассыпано по коридору тонким слоем. Все это было проделано без спешки и закончено, когда в начале тоннеля в свете специально оставленного для этого факела мелькнула бурая масса муравьев.Выстрелы грянули, когда насекомые заполнили почти весь тоннель, и до головы их колонны осталось каких-то тридцать-сорок футов — к тому времени пираты уже укрылись в соседнем зале-перекрестке и присели, зажав уши и открыв рты.
Опустились на затравку серпенты, и три пули, забитые без пыжей и обмотанные вспыхнувшими тряпками, полетели к цели.
Бабахнуло так, что половина отряда оказалась сбита наземь взрывной волной, бросившей в лица людей мириады мертвых муравьев, убитых на месте воздушным ударом и огненным вихрем.
— Ваше преосвященство, а как вы догадались? — поинтересовалась Игерна, когда слух к ним вернулся и они продолжили путь.
— Вы не замечали, что при стрельбе в комнате гибнут мухи? — вопросом на вопрос ответил священнослужитель. — Есть любопытная книга профессора Рюйша о жизни насекомых…
Они шли еще какое-то время, периодически останавливаясь и прислушиваясь, но, видимо, пирамиду охраняла всего одна стая марабунты.
А потом они увидели свет в конце очередного тоннеля.
Оказавшись на пороге обширной пещеры, Эомар пролетел по инерции вперед и замер. «Вот и добрались…» — промелькнуло у него в разгоряченном мозгу.
Они оказались в обширном зале с высокими шлифованными колоннами, вырубленными, как и все тут, в толще камня. Стены украшали резные изображения довольно жутких существ, в глаза которых были вставлены драгоценные камни.
Зал тускло освещался косыми лучами из световых шахт так, что, падая на лежащий в центре золотой октагон, световые столбы рассеивались по обширному залу, отражаясь в свою очередь от мягкого сияния золота и матового холодка платины.
Видимо, во времена давние и древние все это богатство хранилось в деревянных сундуках, а может быть, было расставлено на алтарях или стеллажах. Но сейчас сокровища утонувшей восемь тысяч лет назад страны лежали грудами на полу.
Было их на вид не так много: самая большая куча побрякушек желтого металла от силы по колено — но сколько это стоит, даже и представить себе было трудно.
— Тут на целый казначейский флот! — восхищенно воскликнул де Ронкадор.
Альери осторожно взяла Эомара за руку и прильнула головой к плечу.
— Это оно? — улыбнулась.
Пират, пожимая руку возлюбленной, кивнул.
— Что-то подсказывает мне, что это еще не конец… — тихо прошептала девушка.
Пираты и эгерийцы осторожно бродили по сокровищнице.
Эохайд чувствовал, что его разбирает смех. Держась за руку Игерны, он прокряхтел:
— Надо же… Смотри, сколько золота… Если выберемся…
Он хрипло засмеялся.
Люди уже протянули руки к золоту, однако дон Орио сердито одернул их:
— Эй, неймется? Каждый свое получит, не торопитесь! Кто первый схватит королевское золото, потащит на себе двойной груз. Нам это добро еще волочь на корабли. Забыли?