Чтение онлайн

Зато в остальные дни Дон ходил в знакомый ему подвал. Впрочем, таких подвалов он знал теперь несколько. У него завелись знакомства, иной раз вместо подвалов отправлялись к кому-нибудь на квартиру. Иные помещались в богатых особняках (откуда родители уехали на побережье или в дальнее путешествие), другие в средних (где молодью люди жили одни, без родственников) или в мансардах одиноких студентов.

Но теперь Дон стал осторожнее. К вечеру он старался прийти в себя, выпить горячий кофе, пожевать резинку. Возвращаясь домой, бледный, с тенями под глазами, старался

скрыть дрожание рук. Ссылался на утомительные занятия, напряженные тренировки (что тренироваться перестал, дома ничего не сказал).

Родители молчали, скрывая беспокойство. Их сын очень изменился за последнее время. Стал вялым, молчаливым. Он теперь подолгу, ничего не говоря, сидел у камина, пристально глядя на огонь. Перестал делать по утрам гимнастику. Возвращался иногда очень поздно, стараясь проскользнуть в свою комнату, не встречаясь с ними.

Все это было непонятно и тревожно, но все же сын жил дома, встречался с Тер, играл в баскетбол, занимался в университете. Может быть, это ненадолго? Пройдет? В нынешнее время у молодых часты депрессии. Вылечиваются…

Длинноволосого студента с томными глазами Дон встретил однажды после занятий в библиотеке. Подошел, шепотом попросил выйти. Они вышли на лестничную площадку, где стояли копировальные аппараты. Опуская в щель монетки, можно было получить любое количество фотокопий любых книжных страниц, которые предварительно закладывались в аппарат. Большой популярностью аппараты не пользовались. Фотокопии обходились не дешево. Можно было вполне заниматься в библиотеке, а не таскать фотокопии домой.

— Слушай, парень, — завел свою песню Дон, — хочу с тобой посоветоваться. Есть у меня один приятель…

Он повторил рассказ, который недавно излагал бородатому «хиппи».

— Что скажешь? — спросил в заключение Дон.

— Что тут сказать, — длинноволосый многозначительно, сосредоточенно помолчал, — надо молиться. — И он устремил на Дона ясный взор.

Дон почесал затылок.

— Молиться! Но делать-то что? Речь идет об убийстве.

— Это прискорбно, — убежденно покачал головой его собеседник, — очень прискорбно! Но не это главное. Главное, любить Иисуса. Ты обязательно скажи это своему приятелю. — Он наставительно погрозил пальцем.

— Послушай. — не отставал Дон, — ладно, я скажу ему. Оп помолится, а дальше? Ведь твой Иисус не будет же звонить в полицию?

— Не будет, — оживленно подтвердил длинноволосый, — и не надо. Какое это имеет значение? Пойми, важно не то, что человека убили — их каждый день у нас сотнями убивают, а что еще один пришел к святому духу. Не можем мы, пойми, исправить мир. Какой он есть, таким и останется. Наше дело — молиться.

— И все?

— Как все? Молиться, участвовать в таинствах. Главное, не лезть в эту мирскую грязь. С отвращением надо закрывать глаза и возносить взгляд к святому духу…

— Да, — разочарованно протянул Дон, — липовый ты советчик.

Длинноволосый усмехнулся.

— Ты что же, хочешь, чтобы святой дух за твоего приятеля решал? У него своих дел хватает. Хитрые все больно стали! Думай за них! Нет уж, кукиш! Пусть

сам разбирается. Святой дух только молитвы принимает. Будет он тебе еще в земном болоте копаться! Мы, брат, столько тут натворили, что за миллион лет не разгребешь…

— Иди ты со своим святым духом! — рассердился Дон. — К тебе как к человеку, за советом, а ты святого строишь.

— Сам пошел к черту! — огрызнулся длинноволосый.

Так закончился этот душеспасительный разговор.

Чину свою историю Дон втолковывал особенно тщательно и долго. Тот молча глядел на собеседника своими непроницаемыми черными глазами, и Дону показалось, что он не понимает.

— …Ясно? — переспрашивал он в десятый раз. — Тебе ясно? Как ты считаешь — идти моему приятелю в полицию или нет? Ты бы вот как поступил?

Чин долго молчал, и Дон решил уже, что так и не дождется ответа. Неожиданно Чин решительно произнес:

— Нет.

— Что нет? — переспросил Дон.

— Не пошел бы.

— Почему?

— Они все заодно. У них правды не найдешь. Теперь молчал Дон, пораженный злостью, звучавшей в словах Чина.

— Откуда ты знаешь? — спросил он наконец. — У тебя есть доказательства?

— Доказательства не нужны, — спокойно объяснил Чин. — Там, где полиция, там всегда нечестность, обман. Не помогут они твоему приятелю.

— Погоди, почему ты так говоришь? — начал возражать Дон. — Полиция существует, чтоб преступников ловить, а честных людей оберегать.

— Ну что ж, — так же спокойно завершил беседу Чин, — если ты в этом уверен, так и дай совет своему приятелю. Но только если ты по-настоящему в этом уверен. — Он помолчал и спросил совсем тихо: — А ты уверен?

Дон не знал, что ответить. Чип еще некоторое время постоял, сверля Дона странным взглядом своих черных глаз, потом повернулся и неторопливо удалился. А Дон продолжал стоять. Он так и не мог ответить на вопрос, заданный ему Чином. Уверен ли он в честности полиции? А? Уверен?

Разумеется, самый толковый совет мог дать Артур.

Но разговор именно с ним Дон, как ни странно, оттягивал. Он инстинктивно чувствовал, что услышит много неприятных слов.

Все же, зайдя в спортзал (и с тоской понаблюдав за тренировкой товарищей), он дождался Артура и подошел к нему, когда тот выходил из раздевалки.

— А, Дон, — обрадовался Артур, глядя на него сосредоточенным взглядом. — Видишь, я теперь все время ношу линзы. Как, ничего?

— Ничего, — сказал Дон, — у тебя теперь мужественный и решительный вид. Эдакий «железный канцлер», а не мокрая курица, как обычно.

Артур засмеялся.

— «Мокрая курица»! Нехорошо, издеваешься над товарищем. Как растяжение? Проходит? На процедурах бываешь?

— Бываю, бываю, — пробормотал Дон, — скоро приступлю к тренировкам. Слушай, я к тебе за советом. Время есть?

— Конечно! Пойдем сядем в холле, до лекций еще час. Что стряслось?

— У меня ничего, у приятеля одного. Такое дело получилось…

И Дон в четвертый раз изложил теперь уже совсем обкатанную, уточненную в деталях историю своего несчастного «приятеля».