Заклятые пирамиды
Шрифт:
Опасные танцовщицы исчезли без поживы, так никого и не выманив за пределы лагеря, и он выбросил из головы мысли о Хеледике. Его занимала другая задача: как бы переиграть и Эдмара, от которого непонятно чего ждать, и затесавшегося в экспедицию матерого проходимца и при этом не получить от Махур-нубы нож под ребра.
Зловещие территории простирались на восток от Собачьих скал, до которых караван должен был добраться через два-три дня. Этот старый гористый участок был невелик, можно пройти севернее или южнее, но Эдмару позарез хотелось посмотреть на каменные скульптуры,
Вечером, когда разбили лагерь, он устроился в сторонке от остальных, лицом к лимонно-терракотовому закату, куда убегали цепочки следов. Его неподвижная вытянутая тень одиноко лежала на поблекшем в преддверии сумерек волнистом песке.
Зинта издали уловила: с ним творится неладное. Острая пронизывающая боль в обеих руках. Судороги? Или неосторожно схватил какую-нибудь ядовитую тварь вроде того длиннющего червяка, покрытого колючей розоватой щетиной, который несколько дней назад чуть не отправил к Акетису одного из работников?
Направившись к Эдмару, она по дороге едва не наступила на шоншагу, похожую на бледно-серую устрицу. Та успела проворно закопаться в песок – ножек у этих «устриц», что корешков у посаженной в плошку с водой луковицы. Маг не обернулся, а Зинта в нескольких шагах от него остановилась, сдержав удивленный возглас.
Не видела у него раньше этих перчаток, роскошных и в то же время жутковатых… Длиной до локтя, из гладкой зеленой кожи, они были усыпаны мелкими кабошонами – синими, черными, венозно-красными, все это великолепие искрилось и переливалось в лучах вечернего солнца. Не сразу лекарка заметила, что пальцев на перчатках не пять, а почему-то шесть и каждый украшен декоративным когтем, покрытым черным лаком с алмазными блестками.
Эдмару причиняли боль перчатки, но это было какое-то диковинное колдовство, а не телесный недуг, и она тут ничем не могла помочь, даже если бы зачерпнула силы у Тавше.
– Что случилось?!
Он вздрогнул, и странные перчатки исчезли. Через мгновение и боль угасла.
– Как ты вовремя, – с облегчением пробормотал Эдмар.
– Что это было? – настороженно поинтересовалась Зинта, присев рядом с ним на песок.
Предплечья и кисти в порядке, на коже не видно никаких повреждений. Он пошевелил пальцами, одернул рукава и только после этого ответил:
– Мои руки всего-навсего. Согласись, дикое зрелище?
– А магические перчатки куда пропали?
– Зинта, это были не перчатки. Мои собственные руки. Я чересчур задумался, чего в моем положении делать не стоило. Есть вещи, которые сильнее окружающей реальности, и для меня это с недавних пор стало актуальным до безумия, хоть головой о стенку бейся. Хотя откуда в пустыне возьмется стенка?
– То есть ты, говоришь, задумался, и поэтому у тебя руки выглядели как у демона? Может, ты случайно какое-нибудь заклинание мысленно произнес?
– Да ни при чем тут демоны. – На его осунувшемся лице появилась привычная насмешливая улыбка. – Это руки такого же, как люди, существа из плоти и крови, только другой расы, из другого мира. В прошлой жизни я был тем существом. Я слишком многими был и слишком много всякого помню. Из-за этого меня порой буквально тянет в разные стороны, и я становлюсь похож на мозаику, собранную из разнородных кусочков, – ты сама только что наблюдала, как это бывает. Гибрид
из двух организмов с разной физиологией, адски больно. Если вдруг увидишь, что я превратился в нечто, с твоей точки зрения похожее на демона, не спеши хватать предмет потяжелее, чтобы меня прибить, а просто поговори со мной. Тогда я, скорее всего, смогу вернуться в свой нынешний облик. Махур-нубу я уже предупредил, ты тоже это запомни.– И часто с тобой такое происходит?
– Время от времени. Когда-то я был человеком в Сонхи, потом ушел в чужой мир и стал существом иной расы, это тянулось много тысячелетий подряд, пока раса не вымерла. После этого, опять-таки на протяжении множества инкарнаций, я принадлежал к другой расе, которая пришла ей на смену. В моей предыдущей жизни обстоятельства сложились таким образом, что я снова стал человеком.
– Превратился?
– Дело было иначе, но можно сказать и так, – уклончиво протянул Эдмар.
Ага, а вначале никак не хотел соглашаться с тем, что когда-то он был жителем Сонхи! Наконец-то дошло… И Зинта готова была побиться об заклад, что случилось это с ним после купания.
– Значит, ты теперь как будто заколдованный? Наверное, в этом виновата мерзавка ведьма, которая насылала на тебя сны о Лилейном омуте, и не может быть, чтобы с этим ничего нельзя было поделать…
– Зинта, больше так не говори, она не мерзавка и не ведьма, – мягко, но непререкаемо возразил маг.
Лекарка призадумалась, потом хмыкнула: вот, значит, какие дела.
– Омут неплохо прополоскал мне мозги, – продолжил Эдмар после паузы, – но теперь я должен кое-что сам для себя сделать, тогда все будет в порядке. Можно считать, я пока болею, но это не помешает мне при необходимости защитить караван. Когда нужно действовать, это привязывает меня к настоящему моменту, и я чувствую себя лучше. Махур-нуба меня буквально спасает, как бы это ни шокировало вас с Дирвеном. А если рядом никого нет, я начинаю проваливаться в глубь самого себя и уплываю, куда понесет течением.
– Тогда тебе лучше не сидеть тут в одиночестве.
– Иногда хочется побыть одному, – непоследовательно возразил Эдмар.
Бледный, щеки ввалились, под глазами круги. Радужка длинных, чуть прищуренных глаз еще сильнее, чем раньше, отливает болотным и лиловым, словно сияющие грани искусно обработанного амитала.
– Что нужно сделать, чтобы ты поправился?
– Есть кое-какие магические средства… Больше не скажу, даже тебе. Это временное состояние, но пока оно меня мучает, я близок к умопомешательству. Не бойся, буйным не стану. Надеюсь на это, по крайней мере.
– Успокоил, – хмыкнула Зинта.
– Держись подальше от Йесто Тибелдона, – сменил тему Эдмар. – Или от Нохиш-нубы, или как его там на самом деле. Я заметил, что он тебя обхаживает.
– Он хороший человек. Приятный, чистосердечный, улыбчивый – настоящий доброжитель. Не говори о нем дурно.
– Демоны Хаоса… – Маг мученически закатил глаза к небу, окрашенному терракотовыми и лимонными отсветами заката. – Эта женщина меня доконает! Зинта, неужели ты нисколько не чувствуешь, с кем имеешь дело? Впрочем, это, наверное, как отсутствие музыкального слуха. Тогда хотя бы мне поверь и не связывайся с Нохишем.