Чтение онлайн

Послышался тихий щелчок и из динамиков беспроводной колонки, стоящей на подоконнике, раздался отрывистый голос радио ди-джея.

– Ты уверена, что морковь нужно резать именно так? – уже, наверное, в сотый раз переспросил Анджей.

– Для запеченной говядины с черносливом – так! – отозвалась я, занимаясь промывкой молодого картофеля.

– По-моему, если сделать соломкой – будет гораздо лучше…

Я ополоснула руки в раковине и вытерла их о кухонное полотенце.

Вот уже почти полчаса мы занимались мойкой, чисткой и резкой продуктов, а также разогревом

духового шкафа.

– Если не веришь мне, то посмотри рецепт в Интернете! – недовольно пробурчала я, выставляя вперед ярко подсвеченный экран телефона. – Может, тебя убедят сухие факты?

На губах Анджея заиграла улыбка.

– Что?

Моя бровь изогнулась, а нога в тапочке-собачке с вызовом была выставлена вперед.

Анджей громко рассмеялся. Его смех походил на звон маленьких серебряных колокольчиков:

– Прости… – он почти задыхался от смеха, – Я просто представил на мгновение, как бы это прозвучало в мое время!

– Ну да, – многозначительно протянула я, – Этакие прелести средневековой жизни. Ни цифрового телевидения, ни компьютеров, ни смартфонов…

– Ну, в то время тоже было много чего интересного.

– И чего же? – с вызовом пробормотала я.

Анджей крепче взялся за нож, положил несчастную морковину на разделочную доску и начал резать ее с такой скоростью, что ему позавидовал бы любой заправский шеф повар.

У меня глаза полезли на лоб от восторга.

– Ну, я мог долгое время посвящать музыке, изучению иностранных языков, книгам…

– Я же говорю, бабулькины развлечения! – усмехнулась я, взяв в руки бутылку вина, которую Анджей купил специально для этого вечера. Мне безумно не хотелось, чтобы он тратился, ведь мы, в конце концов, устраивали этот самый ужин по моей инициативе и в моем доме, но, как бы там, ни было, он все равно настоял на своем.

– Типичное заявление молодого поколения! – весело протянул он. – Между прочим, всеми полученными когда-то знаниями я могу отлично пользоваться и сейчас. Многие представители современной молодежи получают образование за деньги и не спешат прилагать хоть какие-то усилия для того, чтобы нормально учиться. В мое время не всем было суждено поступить в университет…

– Ну не все же молодые люди такие, как ты говоришь… – попыталась я защитить своих современников, – Я согласна, сейчас молодежь более избалованна, но все же. Есть прекрасные ребята, которые посвящают учебе большую часть своего времени, а затем становятся настоящими профессионалами…

– Да, несомненно. Просто, я хотел сказать, что раньше все было немного иначе. У нас не было тех… «полезных излишеств», что теперь есть у вас. Для того чтобы получить диплом, требовалось большое усердие и дисциплина. А то, что преподавали мне в…

Анджей запнулся.

– В НАПОЛАС? – закончила за него я.

Выложив морковь на блюдце, Анджей придвинул к себе тарелку с промытой картошкой и вновь принялся за работу.

– То, что преподавали там, я предпочитаю забыть и никогда не вспоминать… – протянул он, ловко орудуя ножом.

– Прости, – тихо протянула я, нервно теребя этикетку на бутылке ногтем, – Не хотела напоминать о больном.

– Все в порядке, – отозвался Анджей, пристально посмотрев на меня, – Это часть моего прошлого, и от него уже не избавиться.

К тому же, кое-что мне все же там нравилось…

Я почувствовала, как сердце в груди екнуло, а ладони вспотели.

– Как там может что-то понравится? – прошептала я и вновь посмотрела на злосчастную склянку. На этикетке была красная витиеватая надпись – «Пенфолдс Гранж».

– Я очень любил посещать занятия по авиапилотированию и военно-морскому делу.

Его глаза пристально посмотрели на мои скользящие по бутылке пальцы.

– Почему бы тебе не оставить этикетку в покое? – снова улыбнувшись, протянул он, сняв со своего черного джемпера кусочек картофелины. – Твоя мама может подумать, что вино привезли не из Австралии, а из помойного ведра.

– Как скажешь, дедуля!!! – с недовольством в голосе ответила я и отставила несчастную бутылку в сторону.

Достав из полки стеклянную миску для салата, я принялась нарезать недавно вымытые помидоры.

– Ну, так что там с твоими уроками в этой проклятой «академии смерти»? – прошипела я, припоминая знаменитый фильм Дениса Ганзеля и с ненавистью кроша несчастный томат.

– Когда я садился в свой одномоторный «Мессершмитт» и пару мгновений спустя взмывал в небо, то почти всегда чувствовал себя невероятно счастливым. Свободным от всего того дерьма, что в мою голову снова и снова пытался запихнуть Мюллер и все эти убийцы, которые гордо называли себя нашими учителями.

Из динамиков послышался голос BORNS. Он поведывал нам и остальным слушателям о своей «эмоции».

– Я знал, для чего именно были предназначены эти самолеты, но меня это не волновало… на тот момент. Было только небо и я. Только воздух и оглушительный рев пропеллера. Мой внутренний мир буквально перевернулся, когда я впервые сумел сделать ранверсман! Правда, это было уже на другой машине…

Я почувствовала, как сердце в груди зашлось в бешеном ритме. Мне стало страшно оттого, что Анджей когда-то оказывался запертым в небольшой консервной банке с невероятной скоростью пикирующей то вниз, то вверх.

– Я быстро сумел освоить разные типы самолетов. Потом, как это часто бывает, все же перебесился, и меня потянуло на что-то новенькое. Вскоре, уже мечты о море затуманивали мой рассудок! Я попросил Мюллера организовать мне больше занятий в академии, а также сказал, что мне нужен подходящий для практики катер. Каково же было мое удивление, когда он сообщил о том, что я могу заниматься каждый день, а в порту Гамбурга меня ждала прекрасная новенькая яхта.

– По-моему, ты был избалован ничуть ни меньше, чем мои современники… – ехидно подметила я, сбросив дольки помидора с разделочной доски в миску, и принимаясь за пучок базилика.

Анджей последовал моему примеру и отправил картофельные дольки в тарелку, стоящую перед ним.

– Я не спорю. Хотя, отличия все равно имеются…

– Да неужели?! – усмехнулась я, доставая из шкафа бутылку оливкового масла. – Все всегда пытаются как-то оправдать свой эгоизм. Ну, и как ТЫ собираешься сделать это?

– Думаю, я отличаюсь тем, что не принимал все это как должное, – тихо, едва различимо пробормотал Анджей, тупо смотря прямо перед собой. – Мне всегда казалось, что я не достоин таких подарков. Порой меня тошнило от самого себя…