Закат Пятого Солнца
Шрифт:
— Мои воины свирепы как ягуары и готовы дать отпор любому врагу.
В ответ Фернан лишь презрительно ответил:
— Я видел твоих солдат в бою. Если бы не мы с Себастьяном, то сегодня ты бы лежал на алтаре и был принесен в жертву вашим богам. Но для тебя и для твоих воинов такая гибель почетна. Наша же вера запрещает такие ритуалы. Так что о достойной смерти ты сможешь только мечтать. Когда придут мои друзья, ты и все твои подданные превратитесь в рабов и будете влачить жалкое существование до конца своих дней. И даже после смерти ты, как недостойный правитель, не сумевший уберечь свой город, низвергнешься в пучину Шибальбы.
Фернан
— Мое окружение слышало ответ твоего друга, — медленно, с трудом сдерживая ярость, ответил вождь. — Народ не поймет, почему богам отказано в жертве. Жрецы будут настаивать на соблюдении ритуала.
— У вас богов много, а у нас всего один. И это истинный бог. Он запрещает ваши мерзкие обряды. Он защищает своих верующих гораздо лучше и дает нам силу, о которой вы и мечтать не могли. Ты должен найти такие слова, которые бы заставили жрецов умолкнуть. Освободи моего друга и тогда мы обсудим союз между нашими народами.
— Ступай. Я должен поговорить со жрецами и узнать от них волю богов. О своем решении я сообщу тебе через несколько дней.
Фернан понял, что большего ему сейчас не добиться. Время угроз миновало, поэтому испанец учтиво поклонился и ушел, сопровождаемый оторопелым Луисом. Оказавшись у себя в покоях, он обратился к слуге:
— С сегодняшнего дня ты не отходишь от меня ни на шаг. Вождь оскорблен моими словами и ему не нужны свидетели этого разговора. Слуг у меня достаточно, вот пускай они и занимаются моим бытом, а ты будь всегда рядом. Спать тоже будешь в моей комнате.
Испуганный Луис лишь кивал и кланялся. Он понимал, что только рядом с этим дерзким чужеземцем он будет в безопасности. Фернан же крепко задумался. Нужно подобрать такие аргументы, которые убедят и жрецов, если ему придется их уговаривать.
— Луис, посоветуй, что можно сказать жрецам, чтобы убедить их отменить казнь Себастьяна?
— Господин, попроси своего бога явить какое-нибудь чудо. Это бы нам очень помогло. Если же этого не случится, то у нас лишь одна надежда — на вождя.
Оставалось только ждать. Фернан решил не терять времени и окончательно переманить молодого слугу на свою сторону.
— Луис, ты крепкий и сильный юноша. Почему ты не захотел стать воином?
— Господин, бог войны отвернулся от меня. Любой воин, участвующий в сражениях, мечтает захватить побольше пленников, чтобы затем их можно было обратить в рабство, а еще лучше принести в жертву. Я же ходил в походы несколько раз, но безуспешно. А если молодой солдат не проявил себя в бою, то ему придется заниматься хозяйственными работами. Лишь в последнем сражении мне удалось взять пленника.
— Ты видел, как мы сражаемся, — заметил Фернан. — Если ты будешь нам верен, то мы с Себастьяном сделаем из тебя великого воина. Вот, возьми меч. Я научу тебя с ним обращаться.
С этого дня Фернан занялся обучением слуги. Ранение не позволяло ему лично показывать приемы фехтования. Из-за этого занятия давались с трудом. Но это искусство казалось Луису чем-то сродни волшебству, а Гонсалеса хоть немного
отвлекало от постоянных мрачных мыслей о дальнейшей судьбе друга.А время тянулось медленно, испытывая терпение Фернана. Неопределенность сводила с ума. Когда же вождь примет решение? И каким оно будет?
16. Планы спасения
Через несколько дней вождь пригласил конкистадора в свой дворец. Фернан шел в сопровождении охраны и мрачные мысли теснились в его голове.
«Где же Себастьян? Как решилась его судьба? Да и что меня самого ждет?»
Несмотря на тревогу, он шагал уверенно и гордо, с высоко поднятой головой, как и положено настоящему кабальеро. За спиной семенил Луис, который переживал куда больше. Уроки фехтования давали ему хоть призрачную, но надежду стать великим воином, а если испанцев принесут в жертву, то и его самого ничего хорошего не ждет. Даже если ему и оставят жизнь, то это будет унылое существование слуги. А ведь так хотелось славы, почестей и подвигов.
Через несколько минут они очутились в большом, богато украшенном зале. Полы были устланы толстыми плетеными циновками, на стенах размещались разноцветные мозаики из перьев. В центре, на украшенной шкурой ягуара деревянной скамье, восседал вождь. Лицо его было сурово. Вокруг него, сохраняя молчание, стояли жрецы. По виду индейцев Фернан не мог понять, какая же судьба ожидает их с Себастьяном. Он коротко поклонился и замер в ожидании.
— Твой дерзкий друг нанес нашим богам немыслимое оскорбление, — обвиняющим тоном произнес вождь.
Говорил он, разумеется, на своем родном языке, а Луис тут же старался как можно доходчивее перевести Фернану эти слова на ту смесь испанского и местного, на котором они общались. Гонсалес и сам понимал практически все сказанное, но не перебивал слугу. Он понимал, что Луис слишком испуган, а потому не может держать язык за зубами.
— Боги разгневаны! — воскликнул один из жрецов. — Они требуют великую жертву!
«Вот и все! — пронеслось в голове у Фернана. — Похоже, для нас все складывается не лучшим образом. Ладно, рана немного зажила и я сумею напоследок отомстить за нашу гибель»
— Я помилую твоего друга, но вы должны привести в мои владения отряд своих лучших воинов, которые помогут нам покорить все окрестные земли, — торжественно объявил вождь. — Тогда наши боги, получив после победы щедрые жертвы, будут милостивы к своим детям, а мои владения никогда не постигнет засуха.
Фернан расслабился. Эти слова дарили жизнь не только ему с Себастьяном, но и вождю, хотя тот об этом и не догадывался.
Вскоре аудиенция закончилась. Гонсалеса вместе со слугой в сопровождении охраны отвели в прежние покои. Потянулось томительное ожидание. Фернан терялся в догадках. Втайне он надеялся по возвращению сразу же увидеть Себастьяна. Делать было нечего, пришлось запастись терпением.
Через какое-то время Риос, весьма удивленный и обрадованный, зашел в комнату.
— Чертовски рад тебя видеть, друг мой! — произнес он и заключил Гонсалеса в медвежьи объятия. — Я уж не знал, куда меня и ведут. Единственный переводчик остался с тобой. Дикари что-то между собой лопочут, но я понимаю одно слово из десяти.
— Не спеши радоваться, — ответил Фернан. — Я, кажется, немного перестарался, запугивая дикарей и добиваясь твоего освобождения.
— А что ты им пообещал? — настороженно спросил Себастьян.