Закат Пятого Солнца
Шрифт:
Кортес работал, глядя на солдат. Он и сам не мог понять, за счет чего держались его воины. Изможденные ежедневными боями, после которых начинались утомительные работы по засыпанию провалов, испанцы и союзники совсем не отдыхали. Людей было слишком мало, поэтому каждому из них приходилось стоять по ночам в карауле.
«Куаутемок хитер, — думал между делом Кортес. — Это его пророчество, касательно нашей гибели через десять дней, может исполниться, причем без какого-то мистического объяснения. Если мы, лишенные помощи союзников, не сумеем продержаться означенное время, то получится, как будто истуканы, которым он молился,
Усталость была самым страшным врагом. Эрнан Кортес продолжал верить в своих солдат. Они уже не один раз показывали, что предел их выносливости лежит где-то очень далеко, столь далеко, что ацтекам не под силу до него добраться. И потому он упорно сражался сам, не давал спуску подчиненным и с постепенно растущей в душе надеждой считал дни. А испанцы бились на дамбах и даже понемногу продвигались вперед.
И вот когда после предсказания жрецов Теночтитлана прошло уже двенадцать дней, генерал-капитан собрал союзных вождей.
— Друзья мои, — сказал он, обводя взглядом немногочисленных военачальников из Тлашкалы, Тескоко и прочих городов. — Все вы слышали пророчество ацтеков, которые сулили нам скорую гибель. Но вам хватило отваги остаться верными данному слову. Я горжусь тем, что у меня такие союзники. Теперь же я прошу вас отправить гонцов во все окрестные города, ко всем племенам, которые некогда поддержали нас, а затем сбежали. Скажите им, что слова идолов Теночтитлана лживы. Мы преодолели рубеж десяти дней, после которого нас, якобы, должна была постигнуть неминуемая смерть. Я буду снисходителен к тем, кто, раскаявшись, вернется к нам снова. Но всех прочих, что не захотят выступить на нашей стороне, я буду рассматривать как друзей Куаутемока. Пускай же не рассчитывают на мое расположение. Когда мы покорим столицу, то придет их черед раскаяться в своем предательстве.
Это принесло именно тот эффект, на который и рассчитывал Эрнан Кортес. Многочисленные племена с нетерпением и замиранием сердца ждали страшную дату гибели белолицых чужаков. Но вот день настал, минул, а испанцы все так же держали Теночтитлан в осаде. Когда же по округе разнеслись грозные слова генерал-капитана, то покинувшие конкистадоров союзники один за другим потянулись обратно.
Эрнан Кортес лично принимал всех вернувшихся вождей. Некоторые из них не скрывали смущения и униженно молили о прощении. Как раз один из таких касиков и стоял сейчас перед ним.
— Не гневайся, Малинче, я не мог пренебречь словами богов, — бормотал вождь. — Мои люди были обуяны ужасом и все равно не стали бы нормально сражаться.
Альварадо ненадолго оставил свой отряд на заместителя, чтобы присутствовать при подобных переговорах. Сейчас Педро только неодобрительно кусал губу, чтобы не сорваться и не высказать все свое негодование.
— Вы дезертировали из армии во время военных действий, — холодно ответил Кортес. — По испанским законам за это полагается казнь.
Он замолчал, давая время касику почувствовать дыхание смерти. Альварадо грозно уставился на индейца, у которого помимо воли задрожали губы.
«Сколько бы побед мы не одержали, сколько бы алтарей не разрушили, но местные жители все еще боятся нас меньше, чем своих богов» — с досадой думал Кортес.
— Я буду снисходителен, ведь к испанским законам вы еще не привыкли, — произнес он. — Но я вижу корень всех бед. Дьявольская религия толкает твой народ на
путь предателей. Ведь вы поверили лживым словам ацтекских жрецов. Сегодня же ты должен отправить гонцов в родной город и приказать разрушить там алтари и больше не приносить жертв. С вами отправятся несколько моих солдат, которые проверят выполнение этого приказа.Вождь открыл было рот и явно хотел что-то возразить, но наткнулся на свирепый взгляд Альварадо и тут же с кислым видом поклонился. Спорить с яростным Тонатиу он не решился. Хорошо уже и то, что Малинче его помиловал.
— А стоило бы повесить несколько военачальников, по чьей милости мы лишились союзных солдат! — громко заявил Педро. — Вот хотя бы этого! Чтобы в следующий раз любой дезертир сто раз подумал, перед тем как сбежать. Марина, переведи!
Впрочем, вождь и без перевода догадался, о чем говорит Альварадо. Он с мольбой бросил взгляд на Кортеса.
— Ступай к своим людям и следи, чтобы они больше не разбегались из-за глупых пророчеств, — строго сказал индейцу генерал-капитан. — И не забудь гонцов в свой город отправить. Алтари должны быть разрушены!
Вождь с многочисленными поклонами выскользнул из комнаты.
— Ты прав, Педро, — признал Кортес со вздохом. — Мы из-за дезертиров чуть не погибли. Но в таком случае казнить придется слишком многих. Так можно перебить всех ненадежных союзников и остаться снова только с тлашкаланцами Чичимекатекутли. Думаю, прощением мы здесь добьемся большего, чем карами.
Другие вожди пытались выгородить себя.
— Малинче, я вернулся в свои земли только потому, что прошел слух, что на нас собираются напасть дикари, которые кочуют в северной пустыне, — без тени смущения вещал какой-то молодой и самоуверенный касик. — Мне нужно было защитить родной город.
Кортес сделал вид, что верит. А вот по глазам сидящего рядом Альварадо можно было понять, что вспыльчивый Педро готов зарубить лжеца на месте. Вождь, похоже, и сам понял, в какой опасной ситуации находится. Он стушевался и пробормотал, что кочевники ушли далеко на север. И теперь-то он ни за что не покинет испанский лагерь.
Эрнан Кортес принимал возвращающихся союзников милостиво и вновь распределял их между тремя корпусами. Вскоре начался следующий этап войны против войск уэй-тлатоани Куаутемока.
Получив столь нужное подкрепление, испанцы сумели за несколько дней дойти до конца дамб и вступить, наконец-то, в сам город. Кортес отправил в столицу послов из знатных ацтеков, которых ему удалось захватить в плен в недавних боях. Он надеялся, что Куаутемоку хватит рассудительности признать свое поражение и сдаться окружающей его армии. Самому императору генерал-капитан обещал помилование и сохранение города к неприкосновенности, хотя и в составе испанской монархии.
Два дня прошли в тревожном ожидании. Испанцы, укрепившись на окраинах Теночтитлана, смогли немного отдохнуть и собраться с силами. Теперь они более чем когда-либо раньше верили в свою победу. Но на третий день армии ацтеков снова двинулись в атаку. Уэй-тлатоани Куаутемок решил сражаться до тех пор, пока у него оставались воины, способные держать оружие в руках.
Эрнан Кортес больше не надеялся на мирную капитуляцию.
— Хватит, — сказал он своим капитанам на ближайшем совещании. — Если уж Куаутемок не жалеет своих подданных, то почему их должен жалеть я?