Захваченный
Шрифт:
Но я не могу. Я стою там, прислонившись к двери спальни, положив руку на грудь, чувствуя, как мое сердце бьется почти так же яростно, как это было, когда я была с Колтоном в студенческом центре.
Какого черта только что произошло?
Минуту назад я сидела напротив него, совершенно нормально, и собиралась начать занятие. В следующую минуту я обжимаюсь с ним и избавляюсь от одежды, наплевав на последствия. Ну, технически он срывал с меня одежду.
И это будет иметь серьезные последствия.
Я
Он должен был прийти на занятие ожидая моей капитуляции, так как получил отметку «отлично». Законченная свинья. Он игрок. Сейбл права; он, вероятно, спал с половиной девушек в кампусе. Общение с ним было бы катастрофой.
Хотя то, как он поцеловал меня…
Это не было похоже ни на кого, кто когда-либо целовал меня. Не то чтобы у меня был большой опыт в этом вопросе для сравнения, но все же. Колтон поцеловал меня всецело, страстно, таким поцелуем, когда ты теряешь чувство разума и поддаешься тому, что происходит. В тот момент я не думала о последствиях. Поэтому, возможно, и случилось то, что случилось.
Кто же срывает рубашку девушки прямо с ее тела? Ни один нормальный парень не делает этого. Такое бывает только в кино или в любовных романах.
То, как его губы ощущались на моей коже, как ощущался его язык, ласкающий мой сосок снова и снова… Даже сейчас он заставляет меня дрожать.
Но это тот самый парень, который принес в мою квартиру букет членов. Он не подходящий выбор. Я не должна продолжать его обучение. Я, очевидно, не могу доверять себе, чтобы не пересечь эту линию с ним. Я обязана сообщить тренеру, что это не сработало. Или обменяться игроками с одним из других преподавателей в центре.
Я должна держаться от него подальше.
Мысли в моей голове скакали как в пинг-понге, вперёд и назад одна за другой, война между рациональными и иррациональными частями моего мозга.
Позже, когда я лежу в постели, мысли о нем невозможно извлечь из головы. Невозможно забыть, как его руки касались меня, как его губы чувствовались на моих, его язык практически воевал с моим, когда Колтон целовал меня.
И невозможно забыть, как сильно я хотела, чтобы он сделал то, что обещал: похоронил своё лицо между моих ног и лизал меня до тех пор, пока я не стала бы выкрикивать его имя.
Я ПРОПУСКАЮ следующее занятие с Колтоном. Я говорю себе, что это вполне разумное решение, учитывая то, что произошло. За исключением того, что я чувствую себя дрянью из-за пропуска. Колтон не должен быть наказан за мою неспособность контролировать себя рядом с ним. Особенно не тогда, когда у него все хорошо.
Что еще хуже, я работаю над диссертацией во время нашего занятия. Это только заставляет меня чувствовать себя вдвойне виноватой, как будто я каким-то образом использую
Колтона как предмет исследования без его ведома. Я не пишу о Колтоне, я просто рассматриваю литературу о спорте и мужественности. Я говорю себе, что это абсолютно не имеет отношения к Колтону. Если бы он знал, о чем моя диссертация, ему, вероятно, было бы все равно.Это не заставляет меня почувствовать себя лучше.
Когда Сейбл приходит домой и видит, что я в квартире пишу, вместо того, чтобы заниматься с Колтоном, она одаривает меня самым колючим и недовольным взглядом, скрестив руки на груди.
— Ты должна сейчас заниматься репетиторством, — говорит она обвиняющим голосом.
— Спасибо, мама, я не знала о своем расписании, — огрызаюсь я на неё.
— Ты уволилась?
Я тяжело вздыхаю.
— Я не уволилась. Я взяла выходной.
— Да? — спрашивает она. — А Колтон знает, что ты взяла выходной?
— Прекрати это путешествие вины, Сейбл. Я уже взрослая. Думаю, я могу управлять своим собственным графиком.
За исключением того, что, даже когда я протестую против её замечаний, относящихся к пропуску занятия, я чувствую себя виноватой.
— Ты собираешься рассказать мне, что произошло между вами? — спрашивает она.
— Ничего не случилось, — я лгу. — Я уже говорила тебе это.
Сейбл щелкает языком и смотрит на меня прищуренными глазами.
— Да, — говорит она. — Я слышала, что ты мне сказала. Но помни, Кэсси, я живу с тобой уже год.
— Ну и? — говорю я резким тоном, и я знаю, что звучу как раздраженный ребенок. Но я не могу остановить себя.
— Итак, я знаю, что что-то произошло между тобой и Колтоном, и что бы ни случилось, ты испугалась. Вот почему ты сидишь здесь, надутая, вместо того, чтобы заниматься с ним.
— Во-первых, я сижу здесь и работаю. Я не сижу здесь, надутая, потому что не из-за чего дуться и расстраиваться.
Конечно, не факт, что Колтон Кинг целовался со мной и шептал о грязных вещах, которые он хотел сделать со мной, выражение моих невысказанных фантазий, потому что он пытался заполучить меня как вознаграждение за его «отлично».
Я не хочу говорить Сэйбл об этом. Это унизительно.
— Верно, — говорит она. — Ты работаешь над диссертацией о спорте.
— Мужская идентичность.
Сейбл вздыхает.
— Он нравится тебе. Ты нравишься ему. Вы двое уже сдвинутые до предела.
— Он не нравится мне, — протестую я.
Сейбл закатывает свио глаза.
— Если ты слишком дремучая, чтобы увидеть это, с тобой что-то не так. Этот парень появился здесь дважды, как потерянный маленький щенок.
Я не могу удержаться от смеха.
— Колтон Кинг не появлялся здесь как потерянный щенок, — говорю я. — Он появился здесь, как возбужденный футболист, который ищет с кем бы перепихнуться. И принес мне члены-леденцы.
Сейбл усмехается.
— Это было забавно. И леденцы на палочке были довольно хорошими.