Заговорщик
Шрифт:
– Кем меня посылает государь к хану? Много ли детей боярских под мою руку дает?
– Воеводой Большого полка, княже, – рассмеялся боярин. – Великая честь. А сколько рати даст, не ведаю. Узнаешь у Бежаниц. Сбор ратям назначен там.
Иоанн не дал Андрею ни единого бойца! Зверев действительно был назначен воеводой Большого полка – да только самого полка в лихой татарской орде просто не существовало. Татары шли сотнями за своим ханом и повелителем, ханом Шит-Алеем, бывшим властителем Казани, а ныне вассалом московского государя. Воевода оказался при армии лицом чисто декоративным – заместитель без права отдавать
Нет, Иоанн не издевался над князем, он действительно вознаградил Андрея Васильевича достойно и щедро. Ведь как воевода он имел право на изрядную долю добычи. Князь Сакульский сходит в поход, посидит в шатре, попивая вино, послушает, как хан раздает приказы своим нукерам, с безопасного расстояния полюбуется на схватки – и станет заметно богаче. Только и всего.
Рать неспешно двигалась по широкому утоптанному тракту. Впереди, насколько хватало глаз, тянулась степная конница: стеганые халаты, мохнатые шапки, круглые щиты и саадаки на крупах лошадей, копья у стремян. Холопы тоже ехали с рогатинами, при оружий – но без брони. Земли еще псковские, до Печор три перехода – чего бояться?
Несмотря на середину сентября, леса вокруг уже облетели и просматривались на сотни саженей в глубину. Влажные от дождей поля почернели, трава на заставленных копнами лугах подгнила и полегла. Деревни, мимо которых шло войско, стояли пустыми. Татары, хоть и были ныне союзниками, репутацию все едино имели дурную. Колонна прошла мимо одинокого хутора, огороженного не частоколом, а плотной жердяной стеной. Полуоткрытые, перекошенные створки ворот, за ними – бельмо затянутого пузырем окна. Чуть в стороне чернела крыша хлева, чердак которого плотно был забит коричневым сеном.
Андрей долго смотрел на это селение, пытаясь понять, что же оно ему напоминает, а когда отвернулся, увидел опять же знакомую топкую болотину, не заросшую даже неприхотливыми ивовыми кустиками. Только редкие корявые березки пытались удержаться на разбросанных там и сям островерхих кочках.
– Вот проклятье… – По спине и животу побежал холодок от неприятного предчувствия. Зверев натянул поводья, вернулся к заводным лошадям, снял с вьюков свой бердыш.
– Ты чего, княже? – забеспокоился Пахом.
– Не знаю… – неуверенно ответил Андрей. – Не нравится.
– А ну, ребята, – тут же скомандовал холопам дядька. – Бердыши разобрать, щиты к ноге повесьте, косари и сабли поправьте, дабы удобно браться было.
– На паре пищалей пороху подсыпь на полку и фитили запали, – тихо приказал князь. – Пусть подымят. Не обеднею.
– Сделаю, княже… – Пахом спешился и принялся высекать искру. – А что случилось-то?
– Предчувствие у меня дурное, дядька, предчувствие… – Зверев пнул пятками коня, нагоняя оторвавшихся татар.
Болотина оборвалась, отрезанная от густого березняка прямой и ровной, похожей на дренажную канаву, речушкой. Лес подступал почти к самому тракту, по краю опушенный ивовыми зарослями. На ветках болталось множество сухих стеблей – словно повозка с сеном проехала слишком близко и ободрала себе мохнатый бок. Андрей сглотнул и сипло приказал:
– Ну-ка, ратники, бердыши поднимите, левый бок себе прикройте.
Скакун князя мерно двигался мимо кустов, всадник внимательно следил за темнотой в глубине кустарника. Там что-то таилось – дышало, тихо шелестело, перетаптывалось на месте. Он натянул поводья, собираясь отдать
приказ всем дружно врубиться в ивняк – но тут услышал щелчок и инстинктивно нырнул вправо, почти вываливаясь из седла, чтобы оказаться за тушей лошади.Оглушительный залп ожег ноги огнем, скакун качнулся и безжизненным кулем рухнул набок – Зверев еле успел отвести руку с бердышом, чтобы оружие не придавило, и оказался глубоко вдавлен в липкую глину. Вокруг разом все закричали, застонали, лошади издали жалобное ржание, некоторые кинулись прочь, все заволокло белыми клубами, кисло пахнущими порохом.
– Сволочи! – От страшной боли внизу князь не мог даже закричать, только шипел и скрипел зубами.
В дыму замелькали какие-то фигуры, послышался лязг железа. Похоже, участники засады торопились добить раненых. Один оказался рядом, запрыгнул на тушу – Андрей тут же ударил снизу острием между ног. Разбойник отвалился, его стон утонул в общих криках. У лошадиной морды мелькнул кто-то еще – Зверев рывком приподнялся, широким взмахом достал его по ногам, откинулся обратно в грязь и перехватил бердыш коротким хватом перед собой.
Слева грохнул выстрел. Через несколько секунд – еще один. Справа с гиканьем налетали татары. Дым развеивался, Андрей увидел совсем рядом мужика в кольчуге и с окровавленным топором. Их взгляды встретились – и тут до места засады добежал Пахом, рубанул татя из-за головы. Убийца, прикрывшись щитом, попытался попасть дядьке по ногам, промахнулся, подставил щит под новый удар – и тут его пробили сразу два татарских копья.
– Андрей Васильевич! Княже! Ты жив? Жив?
– Кобылу сними, тогда узнаем.
С помощью нукеров окровавленную тушу сдвинули в сторону, князя подняли, отнесли на траву, дядька принялся торопливо ощупывать тело.
– Господи, спаси, помилуй и сохрани грешного раба твоего Алексея, Господи, спаси, помилуй и сохрани…
– Ну, что там, Пахом?! – спросил Зверев, совершенно не ощущавший ног. – От меня чего-нибудь осталось?
– Ой, прости меня грешного, как же так… – перекрестился дядка.
– Да что там, не томи?!
– Андрей Васильевич, у тебя на обеих ногах ниже колен живого места нет, все кости размозжило. Видать, в тебя душегубы метились, кобыле твоей и тебе весь свинец достался.
– Холопы как?
– Ребята? – Пахом оглянулся через плечо. – Четверо на ногах, остальные не ведаю. Но они, изверги, явно в тебя метились. В тебя, княже.
– Коли так, не плачь, а радуйся. Жив я все-таки. Ноги водой от грязи промой, пока зараза какая в кровь не попала, потом хлебным вином протри, порошком из ноготков засыпь от антонова огня, мхом обложи и в лубки замотай.
– Не беспокойся, княже, все сделаю. Дело знакомое, не впервой увечных выхаживать.
– Остальных мальчишек проведай, как живы. – Андрей закрыл глаза. – Вот и все. На сегодня я, кажется, отвоевался. Обманул меня Лютобор с зеркалом Велеса. Сказывал, никогда оно не ошибается. Ан вот, оказывается, врет… Или нет?
Мечта Даниила
Через неделю Андрей снова, как в первый?
день, лежал в постели в своей детской?!
светелке, в усадьбе бояр Лисьиных возле святого озера, созданного крестом Андрея Первозванного. Родительское поместье было от места схватки ближе всего – туда Пахом раненого и привез. Перепуганная мать забегала в комнату чуть не каждую минуту, спрашивая, что ему нужно, удобно ли, тепло ли. Отец заглядывал пореже, где-то один раз в час – но только крякал и покачивал головой.