Заговор в Испании
Шрифт:
– Что ты думаешь об ужине, Фалько?
«Отлично!» Годы практики, помогая трудным клиентам, научили меня лгать с достоинством. И передо мной, казалось, был потенциальный клиент. Что ж, в других случаях я отклонял предложения от людей более важных, чем этот человек.
«Ладно, ладно... Мне нужна твоя помощь», — доверительно сказала Лаэта.
Я поднял бровь, словно такая грязная идея никогда не приходила мне в голову.
– Могу я чем-нибудь помочь?
На этот раз Лаэта повернулась прямо к Елене.
–У вас наверняка есть что-то недоделанное, о чем вам следует позаботиться…
Он говорил настойчивым тоном,
«Боюсь, что нет». Хелена обвела жестом пустую комнату. «Мы всё ещё ждём, когда нам пришлют ткацкий станок».
Я улыбнулась. Елена Юстина никогда не обещала мне традиционных качеств хорошей римской жены: домохозяйки, покорности, послушания мужчинам семьи, щедрого приданого… и уж точно не ткать дома туники. Меня с ней объединяли только постель и пирушки. Каким-то образом ей всё же удалось убедить меня, что я справляюсь лучше старых республиканцев.
Лаэта успокоилась. Она пристально посмотрела на меня, словно хотела сделать невидимой мою чудаковатую спутницу.
–Мне необходимо сотрудничество человека, которому я полностью доверяю.
Я уже слышал это раньше.
–Значит, работа опасная!
– Я мог бы предложить тебе солидное вознаграждение, Фалько.
– Та же старая песня! Это официальный релиз?
– Ага.
–Официальный в смысле «только для друзей», в смысле «это нужно высокопоставленному лицу, имени которого я не назову» или в смысле «это высокопоставленное лицо никогда не должно узнать об этом деле, и если у вас возникнут проблемы, я заявлю, что не понимаю, о чём вы говорите»?
–Вы всегда такой циничный?
– Я не раз работал во дворце.
«Марк Дидий рисковал жизнью, служа государству, — вмешалась Елена, — и единственной наградой ему было скудное, часто запоздалое жалованье. Но ему всегда отказывали в продвижении по службе, хотя оно было обещано».
«Ну, Марко Дидио, я ничего не знаю о пунктах ваших предыдущих контрактов». Лаэта был мастером перекладывать вину на другие отделы.
У меня к этому была природная склонность. Моя секретарша ведёт безупречные записи.
«Очень хорошо!» — насмешливо сказал я. — «Но мой энтузиазм по поводу аккуратности работы вашего отдела не означает, что я соглашусь на эту работу».
«Я тебе еще не рассказала, о чем она», — подмигнула мне Лаэта.
–Ей-богу, это правда! Меня аж распирает от любопытства.
–Не будьте саркастичны.
– Я грубиян, Лаэта.
«Ну, мне жаль, что ты так себя ведёшь, Фалько...» В его словах слышалось негласное сожаление о том, что он оказал мне честь, пригласив на вечеринку нефтедобытчиков. Я проигнорировал намёк. «Мне говорили, что ты хороший агент».
–Хорошо – значит избирательно.
–Но вы отклоняете мое предложение?
–Я подожду, пока ты мне скажешь, в чем дело.
«А!» — на его лице отразилось огромное облегчение. — «Обещаю, я лично позабочусь об оплате ваших сборов. Кстати, о какой сумме идёт речь?»
–Я установию условия, когда приму работу… и я приму ее только в том случае, если буду знать, в чем она заключается.
Выхода не было. Наконец, с явными признаками неловкости, он объяснил ситуацию:
–Они нашли на улице кого-то, сильно избитого, кто был вчера на ужине.
–Итак, вам нужно позвонить хирургу и сообщить об этом местному дежурному врачу.
Я
избегал смотреть на Хелену, зная, что с этого момента она начнёт обо мне беспокоиться. Если бы я знал, что мы будем говорить об избитых людях, я бы выгнал Лаэту из дома, как только она появилась на пороге.Я видел, как он поджал губы.
– Это не дело охранника.
– Так что же делает ночное ограбление посреди улицы таким особенным? Нападение на тусовщика по дороге домой — обычное дело.
–Жертва живет во дворце, поэтому домой она не пошла.
– А это важно? О ком это?
Я должен был бы догадаться об ответе, хотя бы по высокому положению моего гостя и его почти патологической нервозности. Тем не менее, я был совершенно ошеломлён, когда Лаэта с деланной беспечностью сообщила мне:
–От Анакрита, начальника шпионов.
VII
«Анакрит?» — я коротко рассмеялся, хотя и не насмехался над неудачей шпиона. «Тогда первым делом ты должен спросить, не я ли виноват в случившемся!»
– Я уже думала об этом, – ответила Лаэта.
– Если нападение связано с вашей работой, возможно, я уже в этом замешан, без вашего ведома.
– Полагаю, что после всех неприятностей, которые он вам доставил во время вашей поездки на Восток, последнее, что вы бы сделали, – это стали бы работать на него.
Я оставил его комментарий без ответа.
–Как он позволил себя ограбить?
–Должно быть, он ушел по какой-то причине.
– Значит, он не собирался возвращаться домой? Он что, действительно живёт во дворце?
«Понятно, Фалько. Анакрит — свободный человек, но занимает видную и деликатную должность. Его безопасность необходимо учитывать...»
Было очевидно, что Лаэта много думала о роскошной жизни, которую позволял себе Анакрит; среди чиновников снова росла зависть. «Кажется, он вложился в большой особняк в Байях. Для отдыха, хотя он редко берёт отпуск. Он, несомненно, планирует когда-нибудь провести там пенсию...»
Меня интриговала одержимость Лаэты личной жизнью своей соперницы, как и тот удивительный факт, что Анакритес мог позволить себе дом в Байях, самом популярном летнем курорте того времени.
«Он серьёзно ранен?» — вмешался я.
–В сообщении говорилось, что я могу не выжить.
–Послание?
–По всей видимости, его обнаружил и спас человек из одной семьи, который сегодня утром отправил раба на Палатин.
– А как этот человек узнал Анакрита?
–Я этого не знаю.
– Кто осматривал Анакрита? Вы ходили к нему?
«Нет!» — Лаэта выглядела удивленной.
Я сдержался. Всё это казалось довольно сложным.
«И он всё ещё с этим добросердечным гражданином?» Молчание Лаэты подтвердило это. «Верно! Итак, вы убеждаетесь, что на Анакрита напал, а возможно, и убил какой-то человек или группа, за которыми он следил; среди чиновников немедленно распространяется паника, и вы, как глава корреспондентского бюро, отдела, совершенно независимого от разведки, оказываетесь вовлечённым». Или, что более вероятно, вы уже сами ввязались в это дело. «Однако раненый глава шпионской сети весь день оставался без присмотра, возможно, даже без медицинской помощи, и в таком месте, где и он, и его благодетель могут подвергнуться новым нападениям. Тем временем среди чиновников никто не удосужился выяснить истинное состояние Анакрита и не может ли он что-нибудь рассказать о случившемся».