Чтение онлайн

— Мадам, у нас совпадают желания и на этот раз, но, к сожалению, денег у меня и на один пряник не хватит.

— О! — воскликнула она, — этого добра отыщем. И тут же дает мне несколько тридцатирублевок! Я попросил соседа-хозяина, чтобы он принес бутылку араки и штук десять палочек шашлыка. Старичок выполнил это с удовольствием и ожидал пригласим мы его и его супругу к столу или нет, и вдруг Хелен говорит:

— Мне сегодня исполнилось двадцать два года — это праздник!

Так искусно соврала, что я даже чуть не поверил. Мне-то было известно, что ей уже тридцать один год. Но тем не менее получилось хорошо, хозяин стал рассказывать о жизни и войне…

Не помню, сколько дней мы там задержались, потом поехали в Туркестан, в котором пробыли несколько дней. Она то уходила, то возвращалась, но я уже понимал, что здесь ее уже мало что интересует. На седьмой или восьмой день на поезде доехали мы до станции Арысь. Вот здесь она

Прошло десять дней. Она предложила мне поехать поездом до Ташкента, а машиной вернуться в Чимкент. Но я вспомнил, что Александр Васильевич обещал меня направить на ускоренные курсы шоферов, и сказал ей: «Лена (я ее так звал), ты забыла, что я должен быть направлен на курсы шоферов. Мы уехали на недельку, а уже болтаемся больше месяца, надо срочно возвращаться. Хочешь, езжай одна. Когда получу права, вот тогда и помотаемся». Она согласилась вернуться. Откровенно говоря, она день ото дня все больше привязывалась ко мне.

Заметно было и то, что она чего-то побаивается, поэтому быстро согласилась поехать на поезде в Тюлькубас и совхоз.

Время летело незаметно, но тем не менее меня волновало одно, когда же настанет тот день, когда я узнаю: настоящая она шпионка или нет. Однако, когда мы ехали из Арыси в Тюлькубас, она крепко уснула, а когда переворачивалась на вагонной полке, из сумки, которая у нее была под головой, выпали листы бумаги.

Я все их просмотрел и нашел расписание поездов во все стороны, которые проходили через эту узловую станцию. Например, Москва — Сталинобад, поезд № 12, от пункта до пункта ехать 103 часа и т. д. По всем маршрутам крупные города отмечались большими кружочками пожирней, только тогда я понял, почему мы так много провели времени на станции Арысь. Когда же мы вернулись в совхоз, и она ушла в «Каучук», меня вызвал Александр Васильевич и шутя сказал: «А вы, сэр, гулена». Я ему рассказал о записях Хелен Бреун в Арыси, он удивился и сказал: «И это все? Впрочем, вернемся к этому позже».

Заканчивался тысяча девятьсот пятидесятый год. Я поехал в Чимкент на курсы шоферов, и Хелен Бреун сразу напросилась ехать со мной. После согласования с Александром Васильевичем было решено, что она едет. Разумеется, уследить там за ней у меня возможности не было, но мне был приписан помощник при областном клубе. Я как бы случайно их познакомил, и проблема практически была решена.

Она с первых дней направилась на свинцовый завод и химфарм завод и другие предприятия, не обошла стороной и проектный институт. В Чимкенте мы встретились с Александром Васильевичем, я ему рассказал о нашем пребывании с ней в Кентау, Туркестане и Арыси, рассказал о ее записях маршрутов поездов через станцию Арысь со всеми подробностями, он отметил что-то в своем блокноте и сказал:

— Затевают наши вчерашние союзнички больше того, что мы ожидали, хотя ее цель все-таки другая, и пока мы не все смогли расшифровать. Вот получишь права водителя, тогда она раскроется больше. Работает она не одна, имей это в виду и особенно не доверяй ей.

Прошло полмесяца. Хелен Бреун предложила мне съездить в Ташкент на недельку. Мы с Александром Васильевичем предусматривали, что такие просьбы могут появиться, и заранее Александр Васильевич согласовал их с руководством областного клуба ДОСААФ (тогда он назывался ДОСАРМ). С занятиями у меня дело шло более чем успешно, на практическое вождение мне выделяли время в два-три раза больше, чем другим курсантам. Когда встал вопрос о поездке в Ташкент, меня через день отпустили.

Поехали мы туда на автобусе ЗИС-5, доехали до Алайского базара, сошли и пошли подбирать себе жильё. Квартиру нашли в старом городе, и сразу в путь по Ташкенту. Ее интересовали и заводы, и фабрики. Первое, что на завтра мы наметили, — это посетить авиастроительный завод. «Хочу посмотреть, как узбеки строят самолеты», — сказала она. Часа на два затерялась в греческом городке, а потом ее заинтересовал Ташмаш.

Объехали почти все институты. Наконец она меня уговорила поехать в город Ангрен, где ее, как потом я понял, ожидали. В Ангрене находился свинцовый завод. Когда мы к нему подъехали, я заметил, что на углу сидит старичок и наигрывает какую-то мелодию на флейте. Я отошел купить сигарет, смотрю: там, где был флейтист, ни Хелен Бреун, ни флейтиста не оказалось. Подошли ко мне двое ребят, представились как Курбатов и Кадыров, смотрю: и флейтист уже пришел. «Мы устроим маленький скандальчик, а ты подмени старичку содержимое во флейте, потом при встрече передашь», — сказали они. Минут через пять состоялась ссора, флейта выскочила из рук флейтиста и упала почти мне под ноги, я быстро сделал то, что мне поручили, но когда милиционеры вмешались в ссору, я защитил музыканта и, подняв с земли флейту, вернул ему.

Скандалистов увела милиция, старичок остался на месте, я отошел метров на двести к высокому

Она появилась через полчаса и, как будто ничего не случилось, подошла ко мне и говорит: «Походила около завода, а на завод меня вот этот музыкант пообещал провести, но все напрасно, только деньги содрал». Я ей рассказал о ссоре, что милиция вместе с хулиганами чуть не забрала флейтиста, но я вмешался и защитил его, сказал, что он не виноват, а виноваты хулиганы, которые выбили из его рук флейту. Музыкант остался, а милиция забрала хулиганов. Хелен была очень рада моей помощи. Как-то так случилось, что она пошла к флейтисту, а я за ней. Они перебросились несколькими словами, но для меня было неожиданностью то, что эти слова были произнесены на английском языке. Вероятнее всего, они не обратили внимания на то, что я понял, что они говорили на английском. Хелен подошла ко мне, и мы двинулись в противоположную сторону. Прошли мы с ней около полкилометра, вдруг она остановила машину «Победа». Договорилась с шофером отвезти нас в Ташкент. Когда мы туда приехали, то поняли, что устали до чертиков. Она спрашивает: «Пойдем, поужинаем или сразу спать ляжем?» Я от ужина отказался и предпочел сон, но при раздевании Хелен Бреун я заметил у нее такую же флейту. Сон с меня как рукой сняло, но все-таки мы легли спать, Хелен уснула моментально, я же потихоньку взял флейту из «хитрого» кармана, извлек ее содержимое и заменил простой газетой.

Убедившись, что Хелен спит действительно крепко, я бумаги, изъятые из флейты Бреун, и бумаги, взятые у флейтиста около завода в Ангрене, решил перепрятать на улице. Потихоньку вышел, но не успел сделать и пяти шагов, как меня окликнули: «Мы здесь!» Я повернулся и увидел тех же ребят: Курбатова и Кадырова, отдал им бумаги и быстро вернулся к Бреун, которая через сон спросила:

— Ты выходил?

— Да, — говорю, — по нужде.

Хелен быстро отключилась, я же до утра не заснул. Наутро мы пошли в чайхану, заказали по плову и чаю, покушали и пошли, вдруг Бреун опять стала настаивать и уговаривать меня поехать в Самарканд попутным транспортом. Я наотрез отказался, так как должен был на этой неделе получить права и автомобиль для «работы». Объяснил ей сдержанно, даже ласково, что получу права шофера и автомобиль, а потом мы рванем в любую сторону, а сейчас поедем в Чимкент. Она согласилась, но сожалела:

— Ах, как я хотела навестить дядю с тетей и братиков в Самарканде.

Я ей предложил:

— Езжай одна, а мне оставь адрес, и я приеду.

— Нет, нет, ведь я им написала, что приеду со своим женихом. Возможно, в Самарканде сыграем свадьбу. Поэтому уж лучше позже поедем, и я не буду выглядеть в их глазах обманщицей.

Итак, через несколько дней мы вернулись в Чимкент. В марте или апреле 1951 года мне выдали права, но я сказал Бреун:

— Права поеду получать в Джамбул, и поэтому заедем в Тюлькубас, а ты меня три-четыре дня подождешь. Машину мне дадут в Ивановке, и я попрошу рейс в Самарканд.

Хелен согласилась, видно ей нужны были эти два-три дня для встречи с ее соучастниками и для некоторых приготовлений. Когда же мы ехали из Ташкента в Чимкент, она мне рассказала о том, что у нее есть родственники в Бухаре, Самарканде, Грузии и даже Москве:

— Даст Бог, мы с тобой у всех побудем.

В Чимкенте в ДОСААФ мы встретились с Александром Васильевичем, он впервые показался мне озабоченным:

— Ну, Игорек, рыбина нам досталась щупленькая на вид, но жабры у нее сильные, как у акулы. Повторяю, будь с ней поосторожнее, она потеряла голову только из-за твоего мужского воздействия. Из документов, изъятых у скрипача и переданных ей флейтистом, следует, что ее торопят выезжать в Грузию и вместе с тем просят до выезда в Грузию побывать в Мерзачуле, Бухаре, Самарканде, Бейнэу и Сталинабаде. Если будет возможность через Красноводск — Каспийское море и Азербайджан. Даны две явки в Азербайджане и одна в Красноводске. В Бухаре, Мерзачуле и Самарканде явки под нашим контролем. Флейтист и скрипач тебе уже нигде не встретятся, не беспокойся. Я завтра подъеду к тебе домой на той же «Победе», мы там обо всем и поговорим. Из Ивановки ты уже доедешь на закрепленном за тобой автомобиле по маршруту почти в Самарканд.

Так мы с Хелен Бреун числа 15 апреля 1951 года поехали из Чимкента в Тюлькубас поездом. Вдруг она как бы по-детски, невзначай говорит:

— А что, если нам дадут машину и путевку до Самарканда, а мы побудем в Бухаре и в Сталинобаде, а потом завернем в Красноводск? Оставим там машину и через Каспий на Кавказ.

— Хелен, — говорю я ей, — ты как ребенок, ведь мне машину дадут для работы по определенному маршруту и установят время на каждый маршрут; если я нарушу, то меня на следующий рейс, куда я пожелаю, не пошлют.