Заговор обезьян
Шрифт:
В маленьком магазинчике был большой выбор всякой снеди, но вот подходящей, а значит, пустой лавочки всё не было. Пришлось присесть рядом с мамашей и детской коляской, юная особа читала книгу, ребёнок спал, и было так хорошо и мирно, вроде, и он причастен к этой благости. Только откуда тянет гарью? Где-то пожар? Почему где-то, это у него земля под ногами горит. Но пока он сам не превратился в дым, надо перекусить, потом пробежаться по газетам… Только жевать на лавке было неудобно, сразу видно — бездомный. Вот и женщина, осмотрев его, обложенного газетами, быстро снялась и покатила куда-то со своей коляской. Ну, что ж, благословясь, перекусим! А может, сначала газеты, а потом еда. Да, грандиозный план он обсуждает сам с собой — что сначала: съесть булку или прочитать газету?
Булочка оказалась свежей, и
Газета объявлений была объёмной, и напечатаны они были таким мелким шрифтом, что вскоре заломило глаза. Но главное он вычленил: за квартиру с телефоном требовалось заплатить за три месяца вперед и сразу. Нет, это не по карману. Были предложения о сдаче с почасовой оплатой, но только телефонов в таких квартирах не может быть по определению! Да, всё упирается в связь. Ну, не может он купить телефон на чужой паспорт, не может. Его физиономия и Толя в паспорте — более непохожих внешне людей просто нет. Да, он может сказать, что покупает телефон для друга, родственника, наконец… Жаль, не продаются у нас пока одноразовые телефоны, зашёл бы в супермаркет, купил такой аппарат, его и регистрировать не надо. А с регистрацией… Нет-нет, он рисковать не будет.
А вот это зря! Оформить телефон можно и без паспорта. Пришёл бы он в маленький частный магазинчик, что оказывает дилерские услуги большой телефонной компании, выбрал бы телефон, а когда девушка начала оформлять подключение, похлопал бы себя растерянно по карманам: «А я паспорт дома забыл. Что делать?» А девушка бы рассмеялась: «Ничего страшного, я сейчас вас подключу. А вы придёте домой и с нового телефона продиктуете свои данные…»
Так и не определившись, он оставил на лавочке газеты и пошёл дальше, и скоро вышел на площадь. Там были и церковь, и памятник. А за ними угадывалась всё та же могучая река, и хотелось выйти на набережную, побродить, посмотреть на знаменитые амурские волны. Нет, нет, когда-нибудь потом. Если потом будет. И тут взгляд уперся в вывеску: «Краевая научная библиотека». Интересно, что это библиотеки встают у него на пути? Да, он нашёл бы там разнообразную информацию, но и в библиотеке ещё на подступах к читальному залу нужно пройти контроль… Но зачем научная, ему бы библиотеку попроще, не с такими строгими правилами. Надо вернуться на бульвар, там ведь именно такая и была. Надо вернуться! В библиотеке должен быть справочник и обязательно есть телефон…
Удостоверение личности требовалось и здесь: хоть что-нибудь, пропуск, например, объясняла ему девушка. А он топтался у кафедры и бубнил: «Извините, нет ничего, так получилось…» — «Ну, хоть данные своего паспорта помните?» И тогда он назвался Анатолием Андреевичем Саенко и без запинки продиктовал читинский адрес майора. И всё боялся, что девушка скажет: «Ну, какой вы Анатолий Андреевич! Вовсе даже и не похожи на майора…»
Но девушка, замявшись, только предупредила: «Извините, но с иногородней пропиской обслуживаем только в читальном зале!» Господи, милая, да только это и нужно! Но только он собрался заикнуться о справочнике, будь он не ладен, как девушка снялась с места и упорхнула птичкой за стеллажи.
Придётся подождать. В просторном зале никаких читателей, только древний старичок у окна со стопкой книг. Он уселся у стеллажей с подшивками и тут же увидел журнал со своей физиономией. Фотография была старая, из тех
победительных времен, что давно канули в лету. По левому краю обложки шла кричащая надпись: «Кто убил знаменитого узника?» И хотя у него давно нет ничего общего с гладким господином, надо убрать эту физиономию подальше. Несколько выпусков журнала были проткнуты в левом углу и сшиты обувным шнурком. Осталось только перекрутить шнурок, и теперь на виду было не лоснящееся лицо, а реклама кофе. Так-то лучше.Листая для вида какой-то журнальчик, он всё стерёг момент, когда вернется библиотекарь. Вернулась! Но вместо светлых кудряшек над кафедрой теперь возвышалась замысловатая причёска. Всё остальное тоже было другим: вместо юного личика — смуглая женщина с холодным взглядом, она была похожа на постаревшую среди книжной пыли Кармен. Просить что-то у такой особы казалось безнадёжным делом.
— Извините, можно телефонную книгу?
— Телефонную не выдаём, — сухо отозвалась Кармен, перебирая тонкими пальцами карточки в каталожном ящичке. Он ещё растеряно топтался, когда Кармен, не поднимая головы, продолжила:
— Вот у нас культурное место, а знаете, какие бывают читатели? Вырвут страницу, и что тогда?
— Что? — переспросил он.
— Информативная ценность издания будет утрачена, вот что. Читатели совершенно…
— Но разве я попросил что-то ценное?
— Вот вы не понимаете, а мы отвечаем за сохранность фонда.
— Да, тяжёлая у вас работа.
— Нет, я справочник выдам. Но только вы за этим столом сядьте, чтобы я видела…
Пришлось согласиться: ну, хорошо, хорошо, он сядет за этот стол, но через минуту и пожалеть: зачем он ввязался в этот разговор, привлёк внимание. Сейчас Кармен вернется и будет стеречь его, а то он, такой-сякой, возьмёт и вырвет дивные страницы из раритетного справочника. И опознать его будет минутным делом, когда его фотографии здесь в разных изданиях. И ответ на вопрос журнала выйдет самый банальный. Сейчас его может убить профессиональная библиотекарская память, а то и какой-нибудь зоркий читатель! Вот тот дедушка с лупой у окна. Надо уходить и немедленно! Он уже поднялся, собираясь покинуть сие культурное место, но тут вернулась та первая, молоденькая, в руках у неё был толстый потрёпанный том. Справочник?
— А тот библиотекарь, что была только что? — с тревогой спросил он. Куда это она пропала? Узнала, пошла звонить?
— К Аиде Викторовне муж пришёл, — улыбнулась девушка. Ну да, у Кармен есть свой Хозе, ревнует, наверное, к библиотечному фонду. Нет, нельзя так, остановил он себя. Злиться зачем? Женщина-то в чём виновата…
— Это вы заказывали справочник?
— Да-да… Вы не волнуйтесь, я ничего с ним не сделаю.
— Ой, да что волноваться? Смотрите, не жалко…
Он быстро нашёл несколько телефонов, и тут же выписал в свежий блокнот, но телефона штатовского консульства не было. Секретный объект? И неожиданно для самого себя заискивающе попросил:
— Вы не разрешите, воспользоваться вашим телефоном? Я сделаю только один короткий звонок.
— Ну, если только… — девушка замялась, но подняла телефон наверх кафедры. — Если только не иногородний, хорошо?
— Нет, не иногородний! Понимаете, срочно нужно позвонить… в пределах города.
И не успел он набрать шесть цифр, и как грубоватый мужской голос заученно выдал: «Служба информации! Вас внимательно слушают и записывают». Он назвал фамилию журналиста, и голос, прорычав: «Давно нас покинул!», отключился. Вот тебе, бабушка, и юркни в дверь! Но это следовало ожидать. Он уже годы и годы, как выброшен из живого контекста и жизнь застыла и не менялась — у других она насыщена событиями и переменами. Не понимать этого мог только такой, зацикленный на себе субъект, как он.
И, пребывая в растерянности, всё твердил себе: надо уходить, надо уходить, но почему-то тянул время. Вот и подшивку зачем-то взял, и за стол вернулся, и стал листать. И в тишине зала газетные листы, переворачиваясь, издавали такой свистящий резкий звук, что пришлось замереть, вроде как читать. Буквы расплывались, разбегались в разные стороны и мысли в голове. И не было ни одной дельной: план, рассчитанный на журналиста, рухнул! А что он, собственно, паникует? Есть ведь и другие журналисты, а то и оппозиционные издания. И позицию редакций легко вычислить по публикациям, а телефон и адрес они сами сообщают…