Заговор корсиканок
Шрифт:
– Какое несчастье! И что с ними, с бедняжками, станет…
Внезапно Базилия побледнела и инстинктивно прижала к себе детей. В нескольких шагах от нее, болтая с размалеванной девицей, стоял один из тех, кто убил ее родных, превратив жизнь в пустыню. Барнабе Пелиссан… Базилия знала имена, повадки и слабости каждого из убийц. Сейчас Барнабе флиртовал. Недаром у него репутация отчаянного бабника. Заметив, что Пелиссан смотрит на нее и детей, Базилия огромным усилием воли постаралась скрыть обуревавшее ее волнение и горячо взмолилась Небу, чтобы Барнабе попал в ее сети так же, как до этого Бенджен. Старуха нисколько не сомневалась, что Всевышний полностью одобряет объявленную ею вендетту. Ни жалости, ни угрызений
Старуха поспешила отвести детей домой и ненадолго поручить их заботам Мишель Гаро, работавшей в швейном ателье на улице Шато. Мишель очень дружила с Анной и теперь, помогая бабушке Пьстрапьяна, часами шила у окна, а заодно приглядывала за малышами. В свои двадцать пять лет мадемуазель Гаро отличалась и красотой, и здравым смыслом, а поскольку больше у нее, в сущности, ничего не было, вовсе не хотела ни с кем делить нищету. А на романтические мечтания у нее просто не оставалось времени.
Базилия всегда чувствовала себя главой семьи. Разумеется, она всегда старалась создать впечатление, будто, в полном соответствии с древней корсиканской традицией, обладает всеми угодными Богу достоинствами покорной супруги. Но близкие знали, что, хоть Базилия никогда не противоречит мужу и внешне как будто покоряется его воле, на самом деле просто выжидает удобного момента, чтобы навязать Доминику свою точку зрения, причем муж в конечном счете проникался мыслью, будто это он ее убедил. Да, что ни говори, женщина с характером, вполне достойная восхищения и очень опасный противник.
Базилия наблюдала за Пелиссаном в окно. По всей видимости, бандит толком не знает, в какую дверь постучать. Меж тем он, несомненно, явился сюда не просто так. Очевидно, какой-то корсиканский святой, следивший за ходом операции с горних высей, направил стопы Барнабе к лавке колбасников Пастореччья. В семьдесят пять лет Коломба еще сохранила остатки былой красоты – не зря ведь полвека назад она слыла прекраснейшей девушкой Аяччо. Тогда Коломба предпочла всем другим ухажерам Паскаля и, несмотря на все тяготы жизни, никогда не жалела о своем выборе. Больше всего Коломбу занимали любовные истории и даже теперь, на восьмом десятке, она сопереживала любым рассказам о сердечных драмах. Увидев, что убийца вошел в лавку Пастореччья, старая Базилия торжествующе улыбнулась. Донжуан с городского дна не мог бы выбрать лучшую собеседницу, чем Коломба, до сих пор не утратившую девичьей восторженности. Базилия торопливо набросала записку и позвала Мишель.
– Детка, отнеси это письмо к Пастореччья и передай Коломбе. А потом подожди ответа. Надеюсь, тебя это не слишком затруднит?
– Конечно нет, мадам Базилия.
Увидев Коломбу, Пелиссан поразился нежности ее взгляда, придававшего морщинистому, поблекшему лицу неожиданный блеск молодости. И он сразу же перешел в наступление:
– Господи! Какие же у вас красивые глаза, мадам!
Коломба на мгновение опешила, но очень быстро вновь погрузилась в привычную атмосферу романтических грез и улыбнулась любезному молодому человеку.
– Когда-то, быть может, это и соответствовало истине. – жеманно просюсюкала она.
– Как бы я хотел познакомиться с вами в тс времена, когда вам было двадцать лет!
Мадам Пастореччья смущенно хихикнула.
– Не говорите так!
– Почему же?
– Потому что тогда вы тоже были бы стариком вроде меня!
– Я уверен, что женщина с таким взглядом не может состариться!
Барнабе говорил почти искренне.
– К несчастью, Небо с вами не согласно…
Появление Мишель прервало эту галантную болтовню. Барнабе окинул мадемуазель Гаро взглядом знатока и тут же решил, что эта красивая девушка, по-видимому застенчивая и скромная, могла бы
только украсить его коллекцию доверчивых жертв. По выражению лица Мишель Коломба поняла, что та зашла в лавку не просто так.– Тебе что-нибудь нужно, Мишель?
– Я принесла письмо.
– Письмо?
– Да. И должна дождаться ответа.
Мадемуазель Гаро протянула лавочнице письмо, та удивленно взяла его и извинилась перед Пелиссаном:
– Я должна сходить за очками…
Барнабе только и мечтал остаться наедине с девушкой, а потому поспешил успокоить мадам Пастореччья:
– Не тревожьтесь из-за меня, я никуда не спешу.
Коломба вышла из комнаты, думая, что теперь таких милых и любезных молодых людей почти не встретишь. А Пелиссан, едва старуха исчезла из виду, завязал разговор с Мишель.
– Знаете, мадемуазель, когда я сюда вошел, меня просто поразили глаза этой пожилой дамы…
Красавчик очень не понравился девушке, но из вежливости ей пришлось ответить:
– Коломба Пастореччья была известной красавицей.
– По-моему, вам тоже грех жаловаться на сей счет…
Мишель промолчала. Она терпеть не могла таких разговоров. А Барнабе продолжал настаивать:
– Я сказал вам, что думаю. Такую красотку не часто встретишь на улице!
– А я не имею обыкновения болтаться на улице!
– Еще бы! Вам бы проходу не дали!… Меня зовут Барнабе Пелиссан. А вас?
– Мишель.
– Мишель… а дальше?
– Какое это имеет значение?
– Верно… Мишель и Барнабе… Барнабе и Мишель… хорошо звучит, не правда ли?
– Нет.
Парень хмыкнул. Крошка не сдается сразу – тем лучше. А Коломба тем временем читала записку Базилии.
«Коломба, парень, что сейчас у тебя, – один из убийц. Веди себя похитрее. Он попытается узнать, была ли я в хижине в день бойни. Скажи, что нет и что я будто бы сидела дома с больными детьми. Непременно выясни, где он живет, и пусть подольше посидит с Мишель. Потом все объясню. Целую тебя.
Базилия».
Супруга Паскаля Пастореччья не отличалась особой проницательностью, но если она и не поняла толком планов подруги, то так давно привыкла считать Базилию человеком, которому следует повиноваться без рассуждений, что не колебалась ни секунды. Она сделает все, что нужно.
А в лавке события развивались. Презрительное равнодушие Мишель все больше подстегивало интерес Пелиссана. Думая о той минуте, когда эта недотрога наконец станет «совсем ручной», он даже щурился от удовольствия.
– У вас, случаем, не найдется свободного времени в один из ближайших вечеров?
– Зачем?
– Да чтоб погулять со мной, конечно!
– Я встречаюсь только со знакомыми людьми.
– Я ничего так не хочу, как познакомиться поближе!
– А я нет.
– Я вам не нравлюсь?
– Не особенно.
– Почему?
– У вас слишком самоуверенный вид.
Парень гордо выпрямился:
– На то есть особые причины.
– Не сомневаюсь.
– Вы живете вместе со своей семьей?
– То, как я живу, вас ни в коей мере не касается!
– А если бы я признался, что, с тех пор, как вы сюда вошли, я не могу думать ни о ком другом?
– Так подождите, пока я уйду.
Барнабе начал нервничать. Он привык покорять одним своим видом и теперь впервые терпел поражение. От растерянности парень стал неловким.
– Мне не нравится такой тон, моя крошка!
– Во-первых, я не «ваша крошка», а во-вторых, коли не нравится – молчите, и мне не придется отвечать.
Пелиссан решил, что, когда Мишель станет его любовницей, он заставит ее дорого заплатить за подобную дерзость. Тем временем Коломба на кухне сочиняла ответ Базилии.