Заговор богов
Шрифт:
— Какая задача, господ… — удивленный Владимир поднял голову и встретился с прямым взглядом Эскулапа. Ему вдруг показалось, что декан — не декан, что где-то он уже видел это бледное лицо с аккуратно подстриженной бородкой и глазами, не страдающими ни миопией, ни гиперметропией. Сидящий напротив человек буквально лучился здоровьем.
«А человек ли?», — пронеслось в голове Владимира и мир перевернулся.
— Сядь, Рус, не вскакивай! — и Слово Эскулапа вдавили пасынка обратно. — Для её решения у тебя есть все. Боже мой, ну какой же ты олух! Умирать он, видите ли, подготовился! Кровью своей подменить сущность собрался. А какой богине, позволь тебя спросить?
— То есть как? Не морочь голову, Эскулап! Вскрой мне
— Тебе зеркало дать? — вдруг участливо поинтересовался Эскулап. Резкая перемена озадачила Руса. — Посмотришь на себя, дурня. Неприглядная картина откроется, настоящая. Отражение врать не станет, оно всегда на истину выводит… Думай. Ты много думал, когда якобы умирал, до многого дошел. Сделай следующий шаг. И зачем тебе кровопускание там? Внутри тебя Сила течет, в глубине.
— Но… там же краска… — По инерции ответил обладатель собственной вселенной, уже все понимая. Безрадостно. Воспарившая было надежда рухнула камнем. В живых не остаться.
— Не переживай, Владеющий миром, смерти нет! — подбодрил Эскулап, высказав, на взгляд Руса, пошлую псевдогероическую банальность, и уютный мирок — кабинет сменился суровой действительностью.
Грудь сломалась безболезненно. Чужая плоть, усиленная Словом, жадно потянула в себя сладкую кровь, но… Воля пасынка Френома оказалась сильнее и, наоборот, тело аватара всосало в рану, будто оно было не из костей и связок, а подобное воску. Лоос и вскрикнуть не успела.
Тусклый луч ночной лампы внимательно пробежал по бледному лицу, рассматривая синюшные губы. Сгорая от любопытства, заглянул в зияющую рану. Немного подумав, обшарил все скрюченное тело, но не мог отыскать ни капельки красной жидкости. Недоуменно мигнул, как бы пожав плечами, и продолжил выполнять свою светлую миссию. Масляному фонарю, творению рук человеческих, впитавшему толику их души и воли, в принципе, было все равно. Он и разума не имел. В отличие от создателей…
Зеленоглазая девушка посмотрела на свою правую руку, которой несколько мгновений назад убила врага, перевела взгляд на него, живого-невредимого и захохотала. Сквозь смех, захлебываясь, проговорила:
— Ты хоть понимаешь, Чик, что все вокруг, и ты, и я — иллюзия? Эхо твоей былой власти. Скоро Сила кончится и мы все исчезнем. А на самом деле… — здесь она взвизгнула от смеха. — На самом деле ты сейчас лежишь с дырой в груди, а я — пью твою кровь и моя Сила растет неимоверно…
— Примерно так, — покладисто согласился Рус. — За незначительным уточнением. Но о нем позже. Время стоит, как ты успела заметить, присаживайся.
За спиной богини возникло белое плетеное креслице. Хозяин вселенной сел в такое же, напротив. Светило ласковое солнце, щебетали невидимые птицы, степь разливалась от края и до края. Атмосфера умиротворяла. Лоос усмехнулась и села. Поддавшись общему настроению расслабилась и успокоилась.
— Забавно, что я — это даже не первое, а второе отражение. Аватар аватара… а где вино, фрукты? Как ты собрался ухаживать за дамой? — И сразу перед ней возник столик с тем, что она просила.
Богиня иронично покачала головой, как бы соглашаясь: «ну, чем бы дитя не тешилось», и поднесла к губам хрустальный фужер. Сделала маленький изящный глоток.
— Я не держу на тебя зла, Лоос. — Заговорил Рус, подождав, когда богиня отопьет. — Ты заложница имени.
— Кому это ты говоришь? Мне? А то я не знала! Но мне оно нравится и менять я его не собираюсь. Это я опьянена, что ли? Чик! Твой мир плохо на меня влияет, я заговариваюсь. А! Кажется, я догадалась. Ты надеешься переименовать меня и тем самым защитить своего ребенка, не тронув других? Какая коварная мысль! И главное, исполнимая! Я возмущена. — Лоос откровенно издевалась. Имя обретается богом навсегда, сменить его невозможно.
Бога можно изгнать,
заточив в особую реальность, отобрать Силу, что несколько лет назад проделал пасынок Френома, но имя, а с ним и суть бессмертного существа, поменять невозможно. Однако, долго размышлявший Рус и, что удивительно, древний Эскулап с этим не соглашались.— Скажи, — Рус не обратил внимания на издевку. — Ты случайно меня зацепила? Выдернула с Земли.
— Ну, если вообще можно говорить о случайностях, то — да. И не жалею. Ты разнообразил мне жизнь. А Силу я себе уже возвращаю. Через твою кровь, кстати, пока мы здесь мило беседуем. А как тебе наш союз с Тартаром? Жизнь и смерть — гремучая смесь, не правда ли?
— А тебе это не показалось странным? Раб, и вдруг освободился.
— Ни капли. — Лоос поставила бокал и наслаждалась виноградиной. — Кто еще может притянуть щуп, как не существо с сильной Волей? Сначала, согласна, не обратила внимания. Только потом догадалась, когда ты освободился. Я богиня молодая, глупая, ничего не поделать. — Сказала, грустно вздыхая. В этом вздохе, означающем сожаление, легко читалась ирония.
— А знаешь, Лоос, я тебе благодарен. — Рус оставался невозмутимым.
Богиня внимательно вгляделась в лицо Руса, полагая, что читает его мысли.
— Еще бы! Я вас, человечков, лучше, чем себя знаю. Любовь нашел, могущество заимел. Ты даже сейчас, перед смертью не жалеешь. Только страдаешь. За незавидную участь сына себя винишь. А он станет рабом, поверь мне. Никакой Справедливый ему не поможет. О жене беспокоишься… так уж и быть, не стану я её трогать.
Рус говорил медленно, с паузами. Тянул время. Наслаждался последними минутами осознания самого себя. Что станет после смерти, ведал лишь в общих чертах. Душа направится к Величайшей. Не вся. Малая частичка её, уникальная, божественно сильная Воля продолжит свое путешествие по вселенным… помнить, скорей всего, ничего не будет. Это и огорчало, и радовало.
— Ты давно смотрелась в зеркало? — неожиданно поинтересовался Рус, решившись действовать.
— А мне это зачем? Я собой без отражения могу любоваться… — в следующий миг перед богиней возникло широкое ростовое зеркало без украшательств, затянутое легкой тканью. Рус переместился за её спину и пригнулся, прячась.
— Смотри, — прошептал он и материя опустилась на землю.
В зеркало показало божественно красивую зеленоглазую девицу в белой тунике, сидящую в плетеном кресле. Ничего необычного. Девушка открыла рот, чтобы сказать это, как вдруг, изображение подернулось рябью. Через пару мгновений поверхность очистилась и в глубине стекла появилась целая галерея, будто кто-то поставил еще одно зеркало, сзади, напротив первого. Лоос захотела было обернуться, но не смогла: на неё глядела зрелая женщина с глазами не яркого зеленого, а салатового цвета. Взор притягивал. За ней, во втором проеме галереи, стояла еще одна представительница прекрасного пола, вылитая Гея, и тоже смотрела на богиню. За ней мужчина, похожий на статую Гидроса, далее еще и еще — почти все геянские боги, кроме Френома, Эскулапа и Эледриаса. Последними в зеркальном коридоре угадывались Эос и Эребус.
Лоос не могла произнести ни слова. Зато Рус подал голос:
— Смотри, это все ты. Не ожидала? Я сам до последнего сомневался. А ну-ка, — протянул Рус и вышел из-за богини.
Зеркало на мгновенье помутнело и, очистившись, отразило бессчетную толпу людей, которые странным образом не закрывали богов, а помещались рядом. Их было тысячи.
— Заговор Богов. — Торжественно произнес Рус. — Все на меня ополчились, включая пришлых. Кроме одного, который везде хорошо себя чувствует. Где есть люди там и он. А есть люди там, где есть мир. Объяснить? — не слушая ответа Лоос, создал под собой кресло, сел и приступил к чтению лекции. Больше для себя, чем для неё, но стал говорить так, будто обращался к юной глупой девочке.