Заговор богов
Шрифт:
Хозяин заметил состояние гостя. Недовольно прервал речь, поняв, что его элементарно не слушают, крякнул и самолично завалил на плечо пасынка. Идя к спальне, той самой, где дважды ночевали Рус и Леон, на ходу раздавал распоряжения. Уснувшего «Четвертичного царя» князь положил на свежую постель со взбитой периной. Окно, в которое ярко светило солнце, было завешено темной тканью. Шла только третья дневная четверть.
Гость проспал до следующего утра. Карлант успел подготовить одно подземелье, очистив его от хлама, от которого давно пора было избавиться; подумал и решил, что Рус не расстроится, если ему помогут перетащить золото. Сказано — сделано. Приступил активно, радостно, замышляя заодно и размяться, но быстро понял, что под грудами снега неправильно оценил груды денег.
— Аргост меня раздери! — восторженно воскликнул белобрысый детина в неизменной жилетке с национальной вышивкой и простой льняной рубахе красного цвета, которым любило выделяться склонное к Силе простонародье.
— Тихо! — предупредил Карлант, удивленный не меньше слуги. — Князь предупреждал — дело секретное, поэтому… клятв не жду, но обещание — от каждого. Ну, — продолжил с нешуточной угрозой, за которым запросто мог последовать вызов на бой, а князь, несмотря на возраст, оставался самым сильным бойцом в имении.
— …пусть мне из Аргольтских снегов никогда не выйти! — закончил обещание последний, тот самый детина по имени Светлан. — А сколько здесь?!
— Светлан! — Карлант воскликнул вдруг с интересом, замешанном на ворчливой иронии. — Ты же в орденскую школу ходил! Единственный из нас. Вот и расскажи нам: сколько груза мы перетащили? — и двадцать серых глаз плотно уставились на скромного, не привыкшего к излишнему вниманию парня.
— Э-э-э… — на несколько ударов сердца он растерялся, но наука начала расчет самостоятельно; практически подсознательно, без участия воли ученика — надо отдать должное жрецам-наставникам. — Учитывая расстояние — три с половиной стадия, количество ходок, при которых наши Духи выкладывались полностью, а это трижды, э-э-э получается примерно сто шестьдесят — двести талантов. Дохлый Аргост!!! Чистого золота!!! — Светлан задохнулся первым. Вслед за ним — остальные.
— Все, этруски, забыли об этом. — Подвел итог хозяин имения. — Координаты, назовем это подземелье сокровищницей, тоже забыли, а для стимула я здесь Духа-хранителя оставлю. Очень не советую, господа.
Вот так часто происходит в Этрусии: сначала работа, требующая сохранение тайны — потом обещание или клятва. Такая вот обратная секретность. Рисковый народ. Воины, одним словом.
Рус, когда узнал, что все золото перемещено в более надежное место, довольствовался только осмотром «надежного места», его координатами и допуском к Духу-хранителю. Об утечке информации даже не побеспокоился. Он выучил характер этрусков.
— Сколько насчитали? — поинтересовался для порядка.
— Где-то, — Карлант засмущался тем, что не может ответить точно, а потом вдруг обрадовался. — Согласно твоим наставлениям, — сказал, акцентируя слово «твоим», — учитывая количество потраченной Духами Силы, примерно сто пятьдесят — двести талантов чистого золота.
— Карлант, неужели сам посчитал? — искренне удивился Рус.
— Вот еще! Стану я такой ерундой заниматься! Есть у меня молодой — ученый… кстати, орденскую школу закончил. Он и считал. Светланом его зовут. Позвать?
— Не надо. Я сам определил примерно, около ста восьмидесяти талантов. А надо бы поточнее. Деньги все же.
— Понял, князь. — Серьезно ответил Карлант. — Назначу казначея. Он все учтет в точности.
За обедом хозяин не удержался и спросил о нежданном богатстве: откуда, куда и зачем.
— Зачем — уже могу сказать, — быстро ответил Рус. — Предложу Эрлану построить тоннели через Каринские горы. Хороший стабильный путь в основную ойкумену необходим. Наймем магов разных, в основном Хранящих. Подожди, потом возразишь! Не надо высокомерия. Я знаю на что способен магистр-Хранящий — это… это… — на языке вертелось русское слово «комбайн», — прет сквозь гору, как червь сквозь навоз! Одного магистра, разумеется, мало будет и трудно будет добиться согласия ордена, но оно того стоит… А к тебе я пришел потому, что по пути
ты ближе всех попался. Извини, если обидел, но ранее именно о твоем участии я не думал. Теперь, как сам понимаешь, у тебя очень важная роль. — Князь Карлант важно кивнул. Рус не менее торжественно кивнул в ответ и продолжил. — А золото это люди приносили сами, купцы да менялы, добровольно. Признаюсь, по большому счету оно обманном получено, — у честного Карланта вытянулось лицо. Рус вздохнул и стал объяснять «что к чему», делая акцент на неправедную блокаду месхитинцами побережья Тира.После долгого рассказа, князь одного из уделов предгорной Этрусии, наконец-то понял пасынка своего Бога:
— Купеческая алчность виновата, жадность Торговых домов, — говорил, неодобрительно качая головой. — Я бы, конечно, все честно объяснил: так и так, последние платят первым — это как выигрыш в рисковых играх, который достается тому, у кого нервы крепче. Но и тебя понимаю. Ты использовал такую же военную хитрость, как мы, грусситы, когда тебя, не проверяя твое настоящее происхождение, на щит подняли. — Рус горячо поддержал это предположение.
— Конечно военная хитрость! Деньги — тоже оружие. Да еще какое! Только остальным знать о происхождении богатства ни к чему. Тебе — надо, потому как у тебя дома храниться. — «Военная хитрость! Молодец, Карлант, придумал!», — и ему стало немного стыдно за то, что заставил верного человека искать причину, которая не поколеблет честь пасынка Френома — бога Духов и Воли, в воинском понимании «силы духа». Сам как-то забыл подумать о легализации такого богатства, а хотя бы однажды, для самых доверенных, происхождение золота надо озвучить. Теперь в случае непредвиденных обстоятельств Карлант прикроет.
«Вот и занятие я ему нашел на старости лет. И он доволен — светится, как начищенный самовар, — Рус уже решил, что всеми финансами займется этот пожилой князь. — Только пришлю ему в подчинение кушинга, так сказать советником. А кого? Черт, ни одно имя на ум не приходит. Но ничего, схожу в Кушинар — выберу».
А на следующий день пасынок Френома узнал, что в землях коренной Этрусии это племя растет и чувствует себя очень даже неплохо.
На торжественным ужин, состоявшийся на следующий вечер после обустройства сокровищницы, Карлант пригласил самых близких родственников, соседей и окрестных жрецов. Рус, воспользовавшись случаем, вызвал Эрлана, Фридланта и Вавилиана, которые прибыли под охраной всего двух гвардейцев и в сопровождении неизменного секретаря — Горелика. Царь с сотоварищами прибыли еще с утра и все важные дела были обсуждены. Первоначальным наймом специалистов для постройки тоннелей займутся посланники в просвещенных странах. Дорога пройдет через Анектию, через её одноименную столицу, где толщина хребтов минимальна. Но это не точно — все можно переиграть, — царь пошлет экспедиции в разные места Каринских гор. Дело намечается долгое, многолетнее. Возможно, Русовского золота не хватит, придется залезать в казну (отчего Эрлан заранее брался за голову), а скорей всего занимать, — князь Кушинара пообещал низкие ставки (Эрлан всего лишь поморщился).
Царь, с подачи пасынка Френома, давно объявил курс на частичное открытие Этрусии остальному миру. С этим, разумеется, согласились. Только практически ничего не изменилось, кроме, разве что, расширения страны и выхода к морю. Много этрусков ушло служить «за горы» наемниками, часть — послана туда вполне официально, царем. А вот притока иностранцев что-то не наблюдалось. Строительство тоннеля обещало в корне изменить ситуацию и Фридлант, как ни странно, против строительства не возражал. За ужином он объяснил свою позицию:
— Чем больше так называемых просвещенных побывает у нас, тем лучше они поймут, кто принес им Силу их Богов. Да я уверен: цари да князья затопят свои страны слухами о том, как у нас ужасно — лишь бы отвадить народ от посещения нашей богоугодной, изначальной земли первых магов, где Бог прожил среди наших предков целую жизнь! — в конце предложения его глаза сверкнули-таки религиозным блеском. Рус поймал этот блеск и одобрительно сжал жрецу руку (они сидели рядом: Фридлант — по левую сторону от пасынка, Эрлан — по правую).