Загадки прошлого
Шрифт:
– Ты не веришь моему слову?
– А я должна? Не пойми меня неправильно, но у меня до сих пор было мало причин и людям-то доверять, а ты вообще говоришь, что не один из них…
Он вдруг рассмеялся, чистым искренним смехом. Я почему-то его веселья не разделяла.
– То есть, ты спокойно веришь в то, что мы не люди, но не веришь нашим словам? – насмешливо проговорил он.
– Я верю в то, что видела своими глазами.
Его голос стал очень серьезным, и было в нем что-то такое, что заставило его звучать на редкость убедительно:
– Мое слово – закон. Ты можешь не верить никому, так даже лучше, но не мне.
– А если я
Его глаза внезапно потемнели, а по моей спине прошелся холодок. Изящным нарочито медленным движением он взял со столика бокал с чем-то густо-красного цвета, на который я до этого не обращала на него внимания, и отпил, пристально глядя мне в глаза.
Все стало предельно ясно. Он якобы давал мне возможность выбора, на деле оставив одну единственную свободную тропу. Да, моя жизнь – мой выбор, но решать за своего дядю и тем более рисковать тем, кто ему дорог я не могла.
– Полагаю, выбора у меня нет. Но никаких денег, машин и прочей ерунды не будет – я не продаюсь.
Он ослепительно улыбнулся, на щеках заиграли ямочки.
– Отлично.
– И еще, дай мне слово, что никто из людей не пострадает.
Его лицо на миг омрачилось, потом он как-то даже торжественно кивнул.
– Обещать я не могу, но сделаю все возможное. Теперь ты довольна?
– Угу. Ненавижу тебя. – Я постаралась вложить в эти слова всю свою злость. – Ты – циничная нечисть, которая без зазрения совести пользуется чужими слабостями…
– Так даже лучше. К тому же разве не так устроен весь этот мир?
В его голосе прозвучала грусть или мне показалось?
Тут до меня наконец дошло, что уже ночь, я не дома, и дядя наверняка себе места не находит от беспокойства.
– А-а где я? Который час? Мне срочно нужно позвонить домой! – Внезапно этот вопрос захватил меня целиком.
Наверняка дядя сейчас просто с ума сходит от беспокойства, а я тут прохлаждаюсь и задаю странные вопросы странному парню. Вампиры! Бог, то есть, черт с ними, но дядя… Нужно позвонить и успокоить его, извиниться…
Сделав резкое движение, чтобы подняться, я ощутила, как с новой силой возвращается боль. Охнув, я села на место и уткнулась лицом в колени, прогоняя внезапно подступившую тошноту.
– Я думал, ты уже не спросишь. Наверное, что-то нормальное в тебе еще осталось.
Я исподлобья взглянула в его сторону, а он снова загадочно улыбнулся. Как будто каждый день морально пытает раненого человека. Я уже готова была вскочить с кровати и наброситься на него, когда он, вновь усмехнувшись моей неугомонности, соизволил ответить на вопросы.
– Ты у нас дома, если быть точным, в одной из моих комнат. Рейнард уже позвонил к тебе домой, объяснил, что произошло, и сказал, что, по крайней мере, сегодня, ты останешься у нас. Завтра твоя сестра привезет тебе самые необходимые вещи. Твоему дяде это не очень понравилось, но Рейнард умеет убеждать.
– А…
Я не успела выразить сомнение, как некому Рейнарду удалось в чем-то убедить дядю Виктора, который не желал даже слушать о том, чтобы я где-нибудь задержалась после полуночи. В этом вопросе он даже с собственной дочерью не был так строг, как со мной, искренне полагая, что о приемной дочке должен заботиться в двойном размере. Внезапно у меня во рту оказалось что-то горькое, затем мгновенно поднесли бокал с водой – пришлось проглотить.
– Это обезболивающее и снотворное. Думаю, на сегодня хватит вопросов. – Затем Леонардо наклонился ко мне и осторожно
поцеловал в лоб. Я даже не подумала увернуться. От прикосновения прохладных губ меня моментально бросило в жар, а кровь прилила к щекам. Он явно это заметил, будучи единственным, кому не мешала темнота в комнате, и довольно улыбнулся.– Шутка. Тебе придется привыкнуть, – заметил он и, поставив бокал с водой на столик, сел обратно в кресло.
Он мог говорить ужасные вещи, заставить меня испытывать крайнее раздражение, но в одном я почему-то была уверена – ему можно доверять. Глупо, но факт. Поэтому не стала возражать и говорить, что спать в комнате малознакомого парня неприлично. Он бы только посмеялся над моими страхами.
– Главное, бокалы не перепутай, – сонно пробормотала я и скорее почувствовала, чем увидела, как он улыбнулся, после чего провалилась в сон без сновидений.
Проснувшись на следующий день, я застала Леонардо в том же кресле, только с томиком Гете в руках. Я лежала и, не открывая глаз, пыталась спокойно обдумать вчерашние события.
Самым невероятным было то, что я находилась прямо в логове вампиров, мертвенно холодных тварей, пьющих человеческую кровь. Хотелось бы знать, как они пополняют запасы… И в то же время внутри меня росло ощущение, нет, твердая уверенность, что все правильно, именно так, как и должно быть. Словно я внезапно очутилась на своем месте, которое столько лет безнадежно искала среди людей, и так и не смогла найти. С самого начала присутствие Леонардо было для меня живительным и одновременно волшебным. Чем-то жизненно необходимым… Именно это так сильно испугало меня поначалу, пугало и сейчас.
В то же время инстинкт самосохранения спал мертвым сном. Но что я буду делать, если пострадает кто-нибудь из моих знакомых, из школы, да просто прохожие с улицы? Я же никогда себе этого не прощу. Сейчас я искренне понадеялась, что большая часть истории Брема Стокера о Дракуле окажется выдумкой автора.
А еще требование Леонардо… Именно требование. Ультиматум. Сегодня, я действительно не могла понять, почему согласилась. Но и пойти на попятную уже не могла. Гордость не позволяла.
Хотя… Кто-то, кто спас меня в детстве и вчера, не мог быть безжалостным убийцей? Правда, и здесь я вполне могла ошибаться. Сравнивать было не с чем.
Хорошо, что сегодня суббота и не придется ползти в школу. Нужно было узнать побольше о законах вампирского общества и о Леонардо в частности, не могла же я позволить ему третировать себя и впредь.
Решив для себя этот вопрос, я осторожно приоткрыла глаза и, стараясь не делать резких движений, чтобы не привлекать внимание погруженного в чтение вампира, осмотрелась.
В свете дня комната казалась уже не такой таинственной и пугающей. Скорее даже уютной. Обстановка ее отдаленно напоминала дворцовые покои, какими я видела их на картинках в учебниках по истории, обустроенные на современный лад.
Из-под, приподнятых витым шнуром, тяжелых, бордового цвета занавесей свет ровным потоком падал на толстый белый ковер. Стены были обиты искусно украшенными резьбой панелями темного дерева, из того же материала были изготовлены резные столики и полки, заставленные разнообразными книгами и рядами дисков. Мощная стереосистема с трудом вписывалась сюда, охватывая всю комнату непонятной мне системой колонок. Темно синие бархатные кресла и тахта дополняли убранство. Все вместе это создавало впечатление богатства и роскоши.