Загадки Арнелии
Шрифт:
Да именно так. Все просто. Если ты побеждал высшего, погибая при этом, твоя душа переходила на ступень, а иногда и несколько ступеней вверх. Равного — или оставалась на месте или опускалась на ступень ниже. Низшего — снисходила до его уровня. Да это потеря статуса, но порой лучше спуститься на одну-две ступени вниз, чем начинать свое восхождение с самого начала.
Поэтому совсем уже зажившимся на этом свете старикам, или же безнадежно больным, в зависимости от благополучия рода, или приводили раба, или другого разумного стоящего ниже в развитии. И вложив в руку кинжал направляли его на цель, одновременно с его ударом умерщвляя своего подопечного и этим самым обеспечивая его достойное перерождение.
Кто решал достойна ли душа следующей ступени, или же для закрепления предыдущего опыта ей стоит начать с более низшей, или же повторить уже пройденный путь неизвестно. Возможно, что легенды не врут и, следовательно, есть еще несколько
Сам же мир представлял собой планету, поросшую лесом. Причем это был не просто лес. Это были гигантские деревья, так называемые Храбы. Корни храбов уходили в болотистую почву планеты, а стволы и кроны величественных деревьев вздымались на огромную высоту. Сами деревья за счёт своего ствола и ветвей были разделены на множество уровней, на каждом из которых обитал свой вид живых существ. И если у его корней были лишь черви и простейшие организмы, то с каждой ступенькой выше они становились все более развитыми и в итоге переходили в отряд разумных. Самую верхнюю ступень развития занимали Квари. Там, где переплетение ветвей и листьев образовывало достаточно твердую поверхность, Квари строили свои города похожие на огромные соты, похожие на те что бывают в пчелиных ульях. Правда в отличии от обычных пчел у Квари была довольно развитая цивилизация. И хотя они не занимались каким-либо производством или добычей полезных ископаемых они торговали. И в искусстве торговли им не было равных.
Разговор с бабушкой закончился где-то ближе к полуночи. А ночью мне вновь пришлось прогуляться…
…Луч света, с трудом пробившись сквозь крону тысячелетнего храба, невероятным образом, который случается может быть раз в столетие, достиг вечно темного третьего уровня и отразившись от блестящих чешуек бронзовокрылой клапицы, устроившейся передохнуть среди колючих отростков мохнолистного шамрика, мелькнул в фасеточных глазах старого, облезлого кушкана, выползшего из своего логова и задремавшего на куче перегнивших листьев, наслаждаясь их теплом. От неожиданности кушкан вздрогнул и случайно задел выступающим спинным гребнем растущую возле его ложа лиану-крапивницу, в свернутых листьях которой под утро всегда скапливалось большое количество влаги. От сотрясения один из листьев развернулся и несколько галлонов ледяной воды с легким привкусом перебродивших испражнений бледнокрылого курбаника и едва ощутимым запахом розового марана, хлынули на морду старого ленивца, заставив его вскочить на все шесть лап и приняв боевую стойку взвизгнуть, обозначая свою готовность отразить нападение любого агрессора. Его грязно-бурая, местами облезлая шерсть угрожающе встопорщилась, гребень, в кои-то веки приподнялся, обнажая выползшие из его кончиков острейшие ядовитые иглы, и даже огромный, отвисший живот, будто бы втянулся в брюхо. Мимолетный взгляд со стороны вполне мог бы принять старого лентяя, за готового к бою самца, который готов отстаивать право обладания самкой и защищать свою территорию.
Спустя мгновение, поняв, что стало причиной тревоги, он украдкой оглянулся по сторонам, и поняв, что свидетелей его конфуза не наблюдается, несколько успокоился. Помотав головой из стороны в сторону освобождаясь от влаги, опрокинутой на себя, и скосив глаза на предательницу лиану, чуть отодвинувшись в сторону вновь прилег на ворох листьев, впрочем, через мгновение вскочив снова. Листья оказались залитыми водой и возлежать на них изображая из себя обмочившегося грудничка, не было никакого удовольствия. Ворча себе под нос ругательства, он поднялся со своего ложа, лениво встряхнулся удаляя с шерсти остатки влаги и решил, что раз уж пришлось подняться, неплохо бы пройтись по границам своей территории и обновить метки. Особенного смысла в их обновлении не было, потому как никто посторонний сюда не забредал. Но все же подчиняясь какому-то внутреннему инстинкту кушкан продолжал это делать изо дня в день.
После чего вернувшись в логово, все же там несколько спокойнее в отношении какого ни будь подвоха, да и гораздо суше, он, подхватив зубами сладкий корень остролистого шкуда предался своему обычному занятию, погружаясь в мечты и воспоминания.
Однажды, будучи еще совсем молодым и глупым, он, наслушавшись хвастливых рассказов молодых воинов, совершил восхождение вверх, по стволу храба. К своему удивлению, он легко преодолел второй уровень, не привлекая к себе внимания, хотя об этом уровне рассказывали порой такие страшные истории, что другой раз приходилось вскакивать посреди ночи, чтобы избавиться от кошмаров, вызванных тварями из рассказов старших. На мгновение остановившись, и осмотревшись
вокруг, он не заметил ничего такого, что могло бы испугать его, и воспользовавшись моментом, продолжил свое восхождение вверх, к первому уровню.Разочарование, постигшее его, стоило только подняться на уровень, превысило все его ожидания. Во-первых, он тут же почти ослеп от яркого света, заливающего все пространство. Молодой кушкан, просто не ожидал такой подлости обрушившейся на него. Даже изо всех сил зажмурившись и прикрыв передними лапами глаза он и то, почти не смог защититься от света, проникающего к его глазным яблокам. «Как же хорошо было на своем уровне, где вечный сумрак», — думал он, зарывшись мордой в кучу каких-то жутко пахнущих отбросов и выжидая момент, когда станет чуть темнее. О том, что свет не вечен, он знал из рассказов, и поэтому отчаянно дрожа всем телом из опасения лишиться жизни и перерождения только из-за своей глупости, с нетерпением ждал, когда же солнце погаснет. Но и наступившая мгла, тоже не принесла ему особой радости. Все здесь, было чуждым и непонятным для его разума. Какие-то возвышающиеся на неимоверную высоту стволы растений непонятной чуждой формы, начисто лишенные ветвей и листьев, рядами уходили вдаль. Все они были изрыты пещерами, в которых то и дело сновало множество людей и мелких животных, иногда встречавшихся даже на его родном уровне.
Грязь, хлюпавшая под его мягкими лапами, кучи отбросов, совершенно несъедобные растения с какой-то ярко-зеленой листвой, одним своим видом вызывающей отвращение. И огромное множество существ, совершенно непохожих на любого обитателя нижних уровней, так называемых Квари, толпами снующих без какой-то определенной цели. Как можно даже мечтать о такой жизни, где найти тихий уголок, чтобы предаться размышлениям или поля для охоты, чтобы обеспечить себя пропитанием?
Выбрав момент, он юркнул в проход, по которому выбрался на верхний уровень и осторожно начал спуск вниз.
Спускаться вниз всегда тяжелее, чем ползти вверх, к тому же относительно безопасное время прошло и приходилось карабкаться замирая, от каждого шороха, чтобы не попасть на глаза охотникам второго уровня. Тогда ни о каком посмертии и не следовало и думать. Сожрут и даже имени не спросят. Наконец полностью обессилевший и голодный, как сотня маленьких мумзиков, он добрался до родительского логова и лишь переступив порог родного логова свалился без сил.
Разумеется, поход на верхний уровень не остался безнаказанным, и еще долго кушкан не мог прилечь на живот из-за полученных в наказание укусов, но оно того стоило, теперь в глазах молодых самочек, он выглядел чуть ли не героем дня, рассказывая о своих похождениях, конечно немного приукрашивая, не без этого…
— Как же давно это было… — поглаживая насытившееся брюхо, произнес старый кушкан, выкапывая очередной сладкий корень и вновь погружаясь в воспоминания.
Старый кушкан любил поваляться в своем логове и помечтать, предаваясь блаженному ничегонеделанию. Он уже долгое время жил в одиночестве и некому было поднимать его не свет ни заря, отправляя на охоту или на завоевание новых территорий, или для сбора трав и кореньев. Все, что ему было необходимо он находил сам. И именно тогда, когда сам желал этого. Впрочем, ему часто везло и, наверное, именно это везение и стало причиной его развывшийся лени. Когда-то давно еще будучи молодым, он, прогуливаясь по ничейным территориям забрел в эту часть уровня и решив устроить засаду на крумиков, попытался закопаться в ворох старой листвы. Каково же было его удивление, когда он вдруг совершенно неожиданно для себя провалился в какую-то яму. Вначале это несколько обеспокоило его, хотя все что ниже третьего уровня и было на один зуб, для кушкана, но встреча со стаей мумзиков сулила моментальное перерождение, причем не в самую лучшую сторону. Да и погибать заживо сжираемым то еще удовольствие. Поэтому на четвертый уровень обычно выбирались втроем. Один сидел в засаде, второй загонял добычу, а третий смотрел за обстановкой вокруг.
Но как оказалось его волнения были напрасны. Эта была всего лишь давно заброшенная нора ведущая в довольно благоустроенное логово. Судя по остаточным запахам, и обрывкам шерсти, здесь когда-то жил представитель его вида, ушедший на перерождение. Почему логово осталось необнаруженным до сих пор было не ясно, но с другой стороны это даже обрадовало его. Вдобавок ко всему в дальнем углу, под слежавшимся ворохом листвы обнаружилось переплетение корней шкуда, что давало возможность не особенно напрягаясь пользоваться их отростками добывая любимое лакомство. Корни этого растения были весьма калорийны и если какое-то время было плохо с добычей, они давали надежду выжить. Особенно это помогало в межсезонье, когда большая часть обитателей пряталось или впадало в спячку. В это время приходилось порой по нескольку суток разыскивать кусок мяса, а иногда и довольствоваться растительной пищей. Хотя кушканы и были всеядны, но все же они были хищниками, и любой, даже самой вкусной траве, предпочитали кусок свежего, сочащегося кровью мяса.