Чтение онлайн

– Ах ты, динамщик! – усмехнулась Нора. Пока он лобзал её ладонь, другой она уже блуждала по внутренней стороне его бедра. К счастью, пока через брючину. Шивон натурально ощутил возбуждение. Никуда не годится, должна возбудиться она! И сильнее, чем он. В потемках салона машины женщина манила и приравнивалась к годной для секса. За последние несколько часов это «годная – не годная» сменилось в понимании Шивона раз пять туда и обратно. Всё, пора вскружить ей голову, чтобы отрубить подачу умностей к этим тонким устам, всегда вовремя вставляющих что-нибудь такое, что совершенно сбивает с толку.

– Ты не представляешь, как мне трудно сдерживаться. – он подался вперед сам и прильнул губами к её уху, зная, как безотказно действует горячее дыхание возле него на большинство людей. В самом деле, Нора коротко вздрогнула. Оттянув

воротничок платья вниз, Шивон прошелся поцелуями до основания шеи, поглаживая опытными пальцами кожу, пробираясь под ткань, твердой рукой будоража чувствительные места под линией волос. Он оторвался от последовательных тактических ударов, создающих пробоины в броне вражеской стороны. Их глаза посмотрели на губы друг друга, но, улыбаясь, они никак не переходили к главному. Пляска примечивающихся противников продолжалась не меньше минуты. Ладонь Шивона вылезла из-под материи и, уже по ней, опустилась до талии, рванув её на себя. Коснувшись носами, они были в миллиметре от поцелуя. Грудь Норы вздымалась, пока сама она наблюдала за умелой расстановкой положений. Что не говори, а соблазнитель знал, что предвкушение соития – в любом виде, - куда острее, чем оно само. Эта неуловимость приближения, дерганность решительной неизвестности, азарт того, как раскалить и раззадорить сильнее, игра в распознавание – о, как же сладко это всё в совокупности, когда двое притираются друг к другу, ещё не знают, что будет дальше и будет ли! Губы Шивона коснулись уголка её губ и зашептали, скользя по этому участку лица: - Я позвоню тебе завтра, солнце, и учти, что ты моя. Я не потерплю соперников.

Поцелуя так и не случилось, но закрывшая за собой дверь квартиры Нора буквально свалилась с каблуков. Теперь можно было дать волю ногам – они подкашивались и дрожали. Повесив сумочку на крючок, она тихо прошла на кухню и закрылась там, чтобы не разбудить родителей. Рука сама легла на лицо, будто скрываясь от реальности. Какое же это напряжение! Как ей хотелось его… не то чтобы Шивона, и никого больше. Ей хотелось секса, которого давно не было, а рядом, совсем под боком, тот, кто может его дать, но она осознанно заводит его в такое положение, чтобы он отказывался. Чтобы и ему было несладко. Если пока ещё не очень – то потом обязательно несладко будет, даже горько, кисло и тошнотворно. Потому что она знала, что нужно таким, как он, и хотела играть по своим правилам. Что не убивало в ней женщины с земными мечтами. И ведь, подлец, знает, что сказать! Ну, какая дура не захочет услышать «ты моя»? Любая феминистка – кроме патологической лесбиянки, - одуреет от захватнических замашек красивого мужчины, обещающего ответственную власть над тобой, ласку и любовь, не исключающую нормированную, уместную брутальную грубость. Так красиво с ней говорили лишь однажды – десять с лишним лет назад. Последующие любовники были скромнее, щепетильнее, некоторые, на самом деле, стремились к отношениям, да только ей с такими их иметь не хотелось. Как тогда, так и сейчас, ей хочется красивого мужчину, который будет возбуждать её одним взглядом, одним словом приводить в экстаз и заставлять взлетать на небеса. Однако и тогда, и нынче, это всё тот же тип ловеласа, и вести себя с ними она уже научена. Она умеет взять себя в руки, сказать чувствам «нет» и смотреть дальше на мужчину, как на фаллоиметатор.

Нора встала и подошла к окну. Темный двор ничем ей не ответил, стояли только автомобили местных жителей, а тот, на котором она приехала – унесся прочь. Что-то с Шивоном не так. Он хотел от неё постели – больше такие ничего хотеть не умеют, но, когда она намекала ему на возможность, легкую и безусловную, он давал отступного. Странно это как-то. Она испробовала все кощунственные и табуированные для заядлых холостяков темы, но он не смотался через форточку под предлогом «я в туалет», не занервничал даже толком. Что ему ещё может быть от неё надо, кроме секса? Нора не верила, что стала героиней какого-то детектива, и, не подозревая о том, попала невольно в какую-то криминальную игру, но как ещё объяснить упорное ухаживание за ней того, кто по всей логике таких, как она, любить не может? В самом деле, не ради же пятерки на экзамене своему другу? Тот сам та ещё персоналия, выбьет себе пятерку не мытьём, так катанием. Ещё и заигрывать взялся, уподобившись другу… нет, тут точно что-то нечисто.

Пытаясь отвлечься от возбуждения, Нора плюнула на эти рассуждения и, дабы разрядка пришла скорее, ушла вместе со своими фантазиями о голом Шивоне в душ.

Шивон завалился в общежитие значительно позже, чем уехал от Норы. Он сделал крюк через свою пассию. Желание совокупления билось паром под крышкой кастрюли с кипятком, аллегорически представленными в трусах и ширинке, и этот пар пришлось спустить, чтобы не чувствовать себя отвратительнее обычного. Но как-то после первого захода он не ощутил удовлетворения, а на второй пошел с ленцой, ощущая тугую механику своих действий. Скучно как-то и, нужно заметить, что в эту ночь нынешняя девушка показалась пресноватой. Вот и наступил переломный миг, когда отношения начинают сходить на нет. Как-то быстро.

Где-то в конце коридора горел свет – ещё не все спали, - но Шивон не побрел здороваться, а плюхнулся на диван, с развязанным галстуком, не включая света, не сидя, но и не ложась – в позе небрежно брошенного на кресло костюма, полусползшего по спинке. Свет вдруг включился сам. Проморгавшись, мужчина взглянул на включатель с нетрезвым прищуром сонного человека. У входа стоял Кюхён. На носу очки, в одной руке стакан молока, в другой книжка, заложенная большим пальцем. Книжкой же был нажат включатель.

– Доброй ночи, отче, - поздоровался младший и медленно пошлепал к дивану. Шивон подсобрался и подвинулся.

– Доброй, грешник. Чего не спится? – Кюхён отпил молока и, облизнув тщательно губы, осторожно присел, как будто боялся быть поглощенным диванными подушками.

– Учеба, работа, мысли, - парень поставил стакан на столик и положил книжку на колени, не закрывая и придерживая всё на той же странице. – Вообще-то, встал в туалет, захотел пить, увидел учебник – увлекся.

– А я уж думал терзают дела сердечные! – хмыкнул Шивон.

– Спасибо, с тромбоцитами, эритроцитами, лейкоцитами и гемоглобином у меня всё хорошо. Пролапсов не наблюдалось, недостаточности тоже, миокардиоциты живы…

– Замолчи, прошу тебя! – проныл Шивон, прикладывая лоб к своему плечу, будто пытаясь спрятаться подмышкой. – Умник, блин! Ещё одного за день не хватало! Голова трещит и без этого.

– Перепил?

– Перегнул! Перегнул ты палку, выбрав в цель для спора свою асоциальную, алогичную социологичку! – посетовал мужчина, сегодня не собираясь быть таким скрытным, как в прошлый раз. В конце концов, все детали он выдавать не будет, но процесс идет медленно, задача сложна и, пожалуй, иногда надо собираться для обсуждений и взаимопомощи. – А если она вовсе не умеет влюбляться? Ну, бывают же такие женщины? Без тормозов и душевности.

– Ты сдаёшься? – тут же замахнулся липкой этикеткой «лузер» Кюхён. Она так и светилась в его улыбке.

– Нет, что ж сразу сдаюсь? Я предлагаю предположить тебе такую возможность.

– Значит, наша задача научить её влюбляться. Всё просто.

– Просто? Кю, у тебя всегда на словах всё прям вот по щелчку. Ты вот самый умный, а вокруг идиоты.

– Знаешь такое обиходное шутливое выражение «все пидорасы – а я Д’Артаньян»?

– Ну?

– Как ты помнишь, недавно я участвовал в мюзикле «Три мушкетера», и там было множество актеров помимо меня, и ролей…

– И?

– А я Д’Артаньян, Шивон. – похлопал он его по плечу, многозначительно покивав. Старший едва удержался, чтоб не двинуть ему куда-нибудь в наглую личину. – Так, что случилось у тебя? Всё так плохо?

– Я ещё не понял, - осмысливая проведенный с Норой вечер, задумался Шивон. Он знал одно – надо с ней встретиться в менее «зрелой» обстановке. Что-то поромантичнее, отвлеченное, уютное и простое.

– Да, она заковыристая, но тем интереснее, нет? – Кюхён снял очки и потер один глаз. – Её неприступность и какая-то фарисейская пугливость…

– Что?! – не выдержал Шивон и захохотал. Младший уколол его локтем в бок, призывая иметь совесть и не мешать спать коллективу. Пришлось сойти на шепоток: - Неприступность? Дружок, эта… мда-м… девушка, чуть ли не на первом свидании сообщила мне, что не против переспать. Какая неприступность? Она нимфоманка, не меньше!