Зачем тебе любовь?
Шрифт:
– Жрите яблоки! – не унимался текстильщик. – Жрите! У меня их еще есть!
Одно яблоко на другом конце стола, за которым сидела Ленка, слабо дернулось и покатилось прямо на нее. Ленка растерялась на долю секунды, хотела было его поймать, но раздумала и уступила яблоку дорогу. Оно докатилось до края стола и с тупым звуком упало на землю.
Кто-то сзади обнял Ленку за шею и горячо зашептал на ухо:
– А как ты думаешь, сколько твоему Серому лет?
Ленка оглянулась и увидела Курочкину. В общем и целом, Любка была еще во вполне здравом уме и крепкой памяти. Но почему-то
– Наверное, где-то за пятьдесят, – машинально ответила Ленка и, спохватившись, спросила: – А тебе-то зачем?
– А как ты считаешь, он еще того?
– Чего «того»?
– Ну, его еще можно прислонить к теплой стене и получить удовольствие?
– Остынь, подруга, – усмехнулась Ленка, – это не твоего ума ягода.
– А это мы сейчас проверим, – решительно сказала Любка и отползла.
Ленка посмотрела ей вслед и заметила Серого. Он сидел за соседним столиком с незнакомой и очень интересной женщиной. Та быстро и как-то очень интимно шептала ему что-то на ухо, а он одобрительно качал головой и улыбался.
Ленка резко отвернулась и тут же встретилась глазами с Эдиком. Он глядел на нее насмешливо и одновременно понимающе. Потом взял в руки гитару и очень к месту запел:
Порой любовь тебя обманет,Порой не стоит ею дорожить,Порой она печалью станет...Голос у него был мягкий, обволакивающий, пробирающий буквально до печенок. Если бы существовал секс по телефону для женщин и Эд работал бы там мальчиком по вызову, то ему бы вряд ли пришлось страдать от недостатка барышень, желающих с ним тесно пообщаться.
И Ленка тоже возжелала, и тоже повелась, и сразу каждая нота стала отдаваться в ней ответной благодарной волной. Глаза ее затуманились, она сначала тихонечко, а потом все смелее и громче стала ему подпевать.
Эдик посмотрел на нее удивленно, довольно закачал головой и уже не отводил с Ленки взгляда, поддерживая ее и помогая ей справиться с врожденной и тщательно скрываемой робостью. Он поднялся со стула и принялся в такт музыки раскачиваться на своих кривых джигитских ногах. Ленка тоже поднялась и встала рядом лицом к лицу. Они пели на редкость слаженно и уже громко, не стесняясь, а все вокруг повернулись к ним и слушали затаив дыхание.
Лучше этой песни о любви Ленка не знала и жалела, что ей самой за всю ее небогатую песенную карьеру ничего подобного написать не удалось, и одновременно радовалась, что Эдик ее так точно понял, поддержал и дал свободно вылиться всему тому, что угнетало ее и тревожило.
Им долго и дружно аплодировали. Ленка, раскланиваясь на все четыре стороны, искала глазами Серого. Женщина, которая десять минут назад что-то шептала ему на ухо, сидела на своем месте одна.
К Ленке подбежал изнемогающий от своего невостребованного гостеприимства текстильщик:
– Ну раз вы больше не хотите жрать яблоки, – с придыханием
начал он, – то я тогда не знаю. Домой их заберите, что ли. Детям, мужьям...– Успокойся мужик, – миролюбиво похлопал его по плечу Игорь.
Ему все-таки удалось освободиться от благодарных слушательниц и подойти к Ленке.
– Да я и сам не знаю, – развел руками текстильщик, – что-то я нервный какой-то стал последнее время, суетливый...
– Ну иди, мой хороший, отдохни где-нибудь, – сказал Игорь.
– А можно я с вами посижу? – не отставал текстильщик.
– Нет уж, извини, у нас тут чисто деловой разговор, – ответил Игорь и, развернув мужика за плечи, легонько подтолкнул в спину: – Иди, родной, поухаживай за девушками, я бы на твоем месте не упустил такой возможности.
– Наверное, это старость, – засмеялась Ленка, – даже за девушками поухаживать не можешь.
– Типун тебе на язык! – Игорь уселся рядом с ней. – Какой же я старый. Я еще молодой. А ты почему-то не хочешь в этом убедиться.
– Убедиться экспериментальным путем? – поинтересовалась Ленка, подумав про себя, что вдали от дома даже на самых примерных отцов семейств нападает игривое настроение.
– Ну да! – обрадовался Игорь. – Как это в нашей последней песне поется? Напомни мне.
– Я провожу эксперимент один-единственный, ты подготовлен, разогрет, такой таинственный, не все тебе цветочки мять, и я побалуюсь... – подсказала Ленка.
– Так что же ты! Давай побалуемся вместе.
На ловца и зверь бежит. По намеченному Ленкой плану Игорь должен был стать вторым номером ее программы.
– Так как насчет яблок? – Неугомонный текстильщик склонялся над Ленкой плакучей ивой и услужливо улыбался.
Ленка глянула на его красное веснушчатое лицо и поняла, что ее миссия невыполнима в принципе.
– Иди отсюда! – вспылил Игорь.
– Оставь его, – попросила Ленка, – он же от всей души.
Текстильщик смотрел на Игоря глазами побитой собаки и не трогался с места. Игорь переставил свой стул так, чтобы не видеть его и снова обратился к Ленке:
– А не пройти ли нам в номера?
Ленка, ни разу не видевшая Игоря пьяным, наконец поняла, что, видимо, «велосипедовка» и его не пощадила.
– Знаешь, что я тебе скажу, дорогой мой, любимый мой Игорек! – начала Ленка, отодвигаясь от него подальше. – Мы с тобой сколько лет знакомы?
Игорь уставился на свои пальцы, пошевелил ими и, сделав из них какую-то неприличную фигуру, уверенно произнес:
– Лет шесть, не меньше.
– Так вот. Если это не случилось за предыдущие пять-шесть лет и не продвинулось вглубь ни на йоту, значит, так оно и должно быть.
– Что должно быть? – не понял Игорь.
– Как говорится, раньше хорошо не трахались, незачем и начинать.
– Дура ты Ленка, – заржал Игорь, – и принципы у тебя устарелые.
– Я не просто дура, Игорь, я дура порядочная, – миролюбиво ответила Ленка, – и если мне твоя Оля – лучшая подруга, то и ты мне только друг, и не больше.
– Все равно – дура, – настаивал Игорь.
– А может, ты и прав... В последнее время меня все кому не лень дурой называют.
– Вот видишь! – радостно воскликнул Игорь. – Значит, в этом есть доля истины.
– Наверное, – согласилась Ленка, – но ведь обидно!