Забытый вальс
Шрифт:
Николай, все еще держа в руке пистолет, осторожно вдоль стенки прокрался к открытой двери, ведущей в прихожую. Он, затаив дыхание, минуту прислушивался, стараясь определить, жив ли Шнур, но оттуда не доносилось ни звука. Наконец он выглянул в прихожую. Шнур лежал лицом вниз, и поза его не оставляла сомнения в том, что он мертв. Николай на всякий случай убедился в этом, проверив пульс на шее.
Итак, нападавшие опасности больше не представляли. Теперь надо было определить, что с Вальтером. Николаю было жаль этого мужика, вчера почему-то вывернувшего перед ним свою душу наизнанку. Он снова прошел в комнату, стараясь обходить кровавые пятна, заглянул под стол. Вальтер лежал, прижавшись щекой к полу, как будто спал. Вокруг головы растеклась кровавая лужа. Одна пуля попала ему в глаз и на выходе раздробила затылок.
Николай поднял с пола свою сумку и бросил туда футляры с яйцом и колье. Подумав, он вложил в руку незнакомцу его пистолет, предварительно протерев рукоятку. Потом он поднял с пола спасшую его авторучку, тоже протер ее и, предварительно
Он проверил, не отключен ли в доме газ. Оказалось, что газ еще есть. Николай вышел в комнату, поставил на подоконник свечку, предварительно оплавив ее низ, чтобы она стояла устойчиво, и зажег ее. Он оставил широко распахнутыми двери в кухню и комнату, вылил из старого помятого алюминиевого чайника воду, держа его ручку через какую-то тряпку, видимо бывшую в молодости вафельным полотенцем. Стараясь не оставить отпечатков пальцев, открыл до предела одну из горелок газовой плиты, не зажигая пламени поставил на нее чайник и вышел из квартиры. Он старался не думать о том, что только произошло, но мысли временами проваливались в какую-то бездну тоски. Страшно хотелось, чтобы ничего того, что произошло, не было. То, что он повинен в смерти бомжа, Николай понимал, но там была драка, и он сразу даже не понял, что противник умер. А здесь пришлось стрелять в человека, и стрелять для того, чтобы убить. Тут Николаю в голову пришло проверить, а нет ли кого-либо в доме. Он в темпе сбежал по лестнице, проверяя платком пыль на дверных ручках и нажимая кнопки квартирных звонков через тот же платок. Двери половины квартир оказались не заперты, пыль лежала кругом, и никто ему не ответил. Выходя из подъезда, он толкнул дверь плечом, попытался придать себе беззаботный вид и направился на ближайшую троллейбусную остановку, внимательно осматриваясь. К счастью во дворе дома было пусто, не было даже машин, лишь в уголке притулился серый как мышь пустой «москвичонок». Джип, на котором они приехали, по-прежнему стоял на обочине. На остановке Николай выбросил в урну грязный платок. Теперь следовало решить, что делать дальше. Ехать домой было нельзя, там оставался человек Чингиза. Но можно было взять машину из гаража и уехать к Володьке на дачу. Вот только что делать с работой? Звонить туда нельзя, его могли пасти и там. Ну, ладно, еще три дня, когда он по условиям контракта мог не выйти на работу без объяснения причин, у него оставались. Надо ждать, что произойдет дальше. Такая бойня не могла пройти мимо телевидения. В новостных сводках информация об этом обязательно появится, так что он будет в курсе. Больше всего ему хотелось сейчас увидеть Люду, обнять ее, прижать к себе, почувствовать нежность и теплоту ее тела… Он тряхнул головой, отгоняя наплывшее наваждение. Расслабляться не стоило, судя по событиям последних суток в любой момент можно ожидать каких-либо новых сюрпризов.
Через два часа он уже подъезжал к дачному поселку. Дорога, на которой все было как обычно, успокоила его. Он въехал во двор, поставил машину в гараж и, даже не заходя в дом, направился в душ.
Стоя под струями прохладной воды, он еще раз попытался проанализировать свое положение. МММ он теперь вроде и не нужен, им бы со своими делами разобраться. Желающие заполучить колье в основном погибли. Но грозной тенью маячил где-то вдали неведомый Чингиз. Тот парень, который утром остался на квартире Николая, это, видимо, его человек. Так что же это получается? Домой вернуться нельзя. Елки-палки, так они же и Людин адрес знают! А ее родители через неделю возвращаются, их же тоже в оборот пустят. Господи, это надо же было таким дураком быть, чтобы позвонить домой из ее квартиры! Хотя да, они же его искали и по другому поводу. Как все запуталось! И непонятно, как развязать. Разрубить он вроде бы попробовал, но, похоже, не совсем удачно.
Выйдя из душа, Николай зашел в дом, надел шорты и майку, взял велосипед и поехал сообщить Люде о своем возвращении. Не доезжая до садика, он обратил внимание на девочку лет четырех, которая целеустремленно топала куда-то по обочине дороги. В одной руке она держала красную детскую сумочку, а другой прижимала к себе маленького живого котенка. Николай огляделся, никого из взрослых вблизи девочки не было видно. Поравнявшись с ней, он затормозил и соскочил с велосипеда.
– Привет, красавица, ты что, не знаешь, что детям одним по дороге ходить нельзя?
– Я не одна, я с Пуфиком.
– А где он, этот Пуфик?
– Вот он, не видишь, что ли! – и девочка наклонила голову в сторону котенка.
– И
куда же вы с ним идете?– Домой.
– А где ваш дом?
– Где, где. В Москве!
– Так до Москвы далеко.
– А мы на электричке поедем.
– Ну, чтобы в электричке ехать, билет нужен.
– Неправда, я еще маленькая и Пуфик тоже маленький. Мы бесплатно поедем. Мама всегда меня везде бесплатно возит.
– А кто же тебя одну так далеко отпустил?
– Кто, кто? Никто, я сама. Там все спят, а воспитательница курить ушла.
– Ого! Выходит, ты из садика убежала?
– Я не убежала, я ушла.
– Давай-ка все-таки пойдем, у воспитательницы разрешения спросим, а то ей влетит от вашего директора. Как тебя зовут-то?
– Лена. Я к маме хочу, а она все не приезжает. К Наташке уже два раза приезжала и конфет ей привезла, а она мне не дает ни одной конфетки даже.
– Ну, конфет мы тебе купим, не волнуйся, и мама скоро приедет.
Николай посадил девочку на руку и пошел дальше, катя велосипед рядом.
Ворота и калитка в заборе, окружавшем территорию детского садика, на этот раз оказались наглухо закрыты, и на них по-прежнему висело объявление о карантине. Сквозь ворота Николай увидел возле сторожевой бытовки своего субботнего знакомца, тот сидел на корточках в тенечке и лениво курил, периодически сплевывая на песок. Николай поставил девочку на землю, положил велосипед, поднял палку и постучал по воротам, чтобы привлечь внимание сторожа. Услышав шум, тот, так же лениво затягиваясь, посмотрел на Николая, явно не узнавая его. Николай протянул руку сквозь решетку ворот и помахал, приглашая его к воротам. Сторож нехотя встал и со скучающим видом побрел к воротам. На полдороге лицо его просветлело, он узнал Николая, приободрился и прибавил ходу. Похоже, что он рассчитывал снова побаловать свой организм пивком. Еще издали он протянул руку для того, чтобы дружеским рукопожатием закрепить столь приятные для него отношения.
– Здорово, тебе чего, опять Людку надо?
– Да, и вот еще путешественницу привел.
– Ни хрена себе, это опять Ленка сбежала, третий раз. Блин, если Любовь Константиновна узнает, она меня уволит. Ты как через ворота прошмыгнула?
– Я не через ворота, а через дырку в заборе, вон там, – девочка махнула рукой вправо от ворот.
– Ладно, дырку мы заделаем, а сейчас я позвоню, чтобы Людка сюда пришла, это из ее группы девчонка.
– У нас сегодня тетя Таня, а не тетя Люда была.
– Ты, козявка, молчи, чтобы тебя Любовь Константиновна не услышала, а то и тебе на орехи достанется. В группу по кустикам пойдете, чтобы на глаза не попасть. Сейчас я Людку вызову.
Люда пришла через десять минут. Сторож, беспрестанно оглядываясь, открыл замок на калитке, и она вышла к Николаю. Была она бледна и молчалива. Когда Николай хотел обнять ее, она осторожно его отстранила.
– Коля, не надо, а то я опять заплачу, у меня сегодня весь день глаза на мокром месте.
– Ну, ты придешь сегодня?
– Да, только поздно, когда ребятишек уложим, часов в десять. Пока.
– Что, Леночка, – обратилась Люда к девочке, – пойдем Пуфика кормить? А то он, бедняга проголодался. Давай, я его понесу.
– На, бери. А на полдник пирожки сегодня будут?
– Будут, будут, с повидлом. Пошли, только тихо, а то нам с тобой обеим влетит.
Николай стоял и смотрел вслед, пока девушка с котенком на плече и маленькая девочка, доверчиво вприпрыжку бегущая рядом, не скрылись за деревьями боковой аллеи. И ему казалось, что вместе с ними уходит что-то светлое и чистое, что было в его душе, и вряд ли уже вернется. Опять нахлынула тоска. Он рассердился на себя, сел на велосипед, свернул на какую-то проселочную дорогу и погнал вперед, что было сил, пока ноги не налились цементной тяжестью. Как раз в это время впереди блеснула излучина реки. Николай выехал на берег, разделся и плавал до тех пор, пока кожа не покрылась пупырышками. Тогда он, стуча зубами, вышел из воды и повалился в горячий песок. Согревшись, он провалился в тяжелый с вязкими смутными сновидениями сон. Проснулся часа через два, голова казалась налитой свинцом, двигаться не хотелось. Он заставил себя встать, с ходу вбежал в речку и, нырнув пару раз, наконец-то пришел в себя и на берег вышел уже в нормальном состоянии. Только тут до него дошло, что рядом с шортами, которые он использовал как подушку, положив под них кроссовки, нет велосипеда. Он растерянно оглядел берег. Да, нет, он точно помнил, что велосипед лежал рядом с ним. Не было и майки, которую он набросил на торчавшее к зениту переднее колесо. Ну, гады! Это ж надо было умудриться, унести велосипед. Он заблокировал колеса, протащив через них тросик замка, поэтому ни катить велосипед, ни ехать на нем неведомый похититель не мог. Николай подошел к тому месту, где недавно спал. Две цепочки четких следов на песке углом подходили от дороги и уходили на нее же. Николай поспешно натянул шорты и кроссовки, и, увязая в песке, поспешил на дорогу. Если это было недавно, то он, пожалуй, имеет шанс догнать неведомых похитителей, велосипед не такой уж и легкий, и тащить на плече его неудобно. Сдерживая себя, первые пять минут он бежал легкой трусцой, а потом перешел на хороший темп, каким мог пробежать два-три километра. Как раз на исходе сил на прямом отрезке дороги он увидел впереди метрах в пятидесяти двух мужичков, по мере возможности поспешающих в горку, что, однако, давалось им с немалым трудом, поскольку у одного из них на плече висел его велосипед, вдобавок каждый из похитителей тащил еще по большой бельевой корзине, видимо с грибами. Одна из корзин была накрыта знакомой красно-синей майкой.