Забытые на обочине
Шрифт:
Заваров сделал себе крепкий чай и задумался. Вся эта история отношений двух братьев казалась ему странной. Что-то тут было не так. Сыновья генерала и чтоб прозябали в такой нищете? Сыновья генерала и в таком позорном забвении? Ну, положим, папа не мог отмотать в свое время от армии и психушки своего сына Гришу. Но тогда он был всего лишь полковником. Стал генералом и тоже видать силенок не хватило, чтоб вырвать Гришку из заточения. И даже если всё это так, то генерал всегда есть генрал! Да ещё в последнии годы отслуживший в разваливающейся системе Варшавского Договора, в бывшем ГДР.
Заваров регулярно читал газеты
И что же, генерал Нестеров, получается, настолько ничего из этих трофеев не подхватил, что дети его теперь прозябают в нищете?!
Будучи сам авантюрен по натуре, Заваров биологически не мог поверить в чью-то честность кристального порядка. По убеждению Заварова, не воровали только полные идиоты и у кого не было хоть сколь-либо малой возможности для хищений. Ну кто, простите, укажет кассишре в водочном магазине, что она "передала" сдачу лишку!? Да зачем? Она же, сука, все равно обманывает покупателей каждый день и час, так что не грех один раз поживиться и за её счет.
Так что, с точки зрения Заварова, папа Нестеров что-то должен был оставить своим деткам.
Кроме того, пусть у сводных братьев не очень сложились отношения. Но ведь каким зверем надо было быть, чтоб не приютить, не предоставить кров и ласку человеку, отсобачившего за решоткой десять лет! Ну, хоть на первый срок, на пару дней! И тут Заваров почувствовал, что "запахло шашлыками". Так он называл тот момент истины, когда не осознавая разумом, интуитивно улавливал признаки близкой и легкой поживы. Чуял "запах шашлыка" в дождливую погоду, против ветра на расстоянии в десяток километров. Это так! Сосед на даче жарил шашлыки, а пригласить на них голодного друга не удосужился!
Ну что ж, был вполне определенный смысл заглянуть к соседу и без приглашения.
Заваров никогда не откладывал дел в долгий ящик. Он был импульсивным человеком и любил действия в стиле импровизации, без подготовки и репетиций. Опыт его подсказывал, что только в такой методике, как правило, он и добивался успеха. Всё, что он планировал загодя и тщательно обумывал, в в конечном счете, как правило, хирело, скучнело и оказывалость обреченным на провал. К тому же, вдруг осенило Заварова, - Геннадий Нестеров в связки с врагом Шаратаровым, это уже комбинация серьезная. Это не отдаленный "запах шашлыка", а дело весьма конкретное. Геннадий Нестеров явно представлял из себя деловой интерес.
Заваров прихватил с собой записную книжку Гриши, вышел из дому и покатился в Москву на последних каплях бензина - теперь это значения не имело: коль надо, так не доедем, но дотолкаем.
В Москве ему с большим трудом удалось приткнуть машину возле "Националя". Зато таксофон нашелся сразу и Заваров, тщательно продумав варианты своего контрольного разговора, набрал номер квартиры Нестеровых.
Все варианты тут же провалились. Веселый
девичий голос прозвенел разом, будто его звонка ждали.– Васька, если хочешь меня увидеть, через полчаса я иду гулять с ребенком!
– Это не Васька.
– игриво ответил Заваров.
– А погулять можно. Только поначалу я хочу поговорить с Геннадием Викторовичем.
– Ой, извините!
– девушка засмеялась.
– А хозяина нет дома.
Заваров, поначалу подумавший, что говорит с женой Геннадия, теперь окончательно ничего не понимал и спросил осторожно.
– Простите, я в Москве проездом... Друг Геннадия. С кем я говорю?
– Я - беби-ситер, Наташа!
Планы пришлось перестраивать - оказалось, что за ребенком Геннадия присматривает нянька. Из осторожности Заваров задал ещё один контрольный вопрос.
– А жены Геннадия...
– Кира Леонидовна уехала вместе с ним! Геннадий Викторович решил ей машину купить, а то они эту свою поделить не могут!
– Как жалко!
– после этих ответов Заваров уже знал, как действовать и проговорил жалостливо.
– Наташенька, я старый друг юности Геннадия. Мы вместе с ним учились в школе...
– Еше в Риге, да?
– подсказала беби-ситер, видимо хорошо знавшая биографию своих хозяев.
– Да, да.
– подхватил Заваров.
– Еще в Риге! Я там и сейчас живу, а в Москве проездом. Когда Генка вернется?
– Ой, трудно сказать...
– Ну, хорошо. Я вряд ли его дождусь, но у меня на руках подарок, надо бы хоть передать...
Девушка оказалась понятливой и сговорчивой.
– Я через десять минут выйду с коляской на Серебряническую набережную, знаете где?
– Возле Курского вокзала?
– Точно!
Беби-ситер сообщила, что будет приодета в меховую шубку светло-рыжего цвета и коричневую шляпку.
Пока Заваров по Земляному валу добрался до Серебрянической набережной, он уже понял, что братишка Гриши Нестерова вел какую-то малопонятную игру. По той каритне жизни Геннадия, которую нарисовал Гриша сводный брат никак не мог содержать беби-ситер и приобретать вторую машину для жены.
Остановив машину на набережной Яузы, Заваров нашел в багажнике пустую трехлитровую канистру из под масла, тщательно завернул её в газету и даже перевязал подвернувшейся под руку ленточкой - подарок Геннадию из Риги. По счастью, в бардачке нашелся нераспечатанным маленький флакончик духов Алла купила как-то для себя и забыла в машине. С этими подношениями он вышел на Серебряническую набережную и сразу увидел стройную хрупкую девушку в рыжей шубке при ярко-красной коляске. На копне черных волос кокетливо, на правой ушко, была пристроена изяшная шляпка. Беби-ситер не прогуливала ребенка, а вышагивала с коляской по подиуму на конкурсе красоты.
Заваров был никудышным дамским угодником, в целом относился к женщинам пренебрежительно и больших достоинств за ними не признавал. Но для стандартных ситуаций у него была заготовлена обойма отработанных комплиментов, одним из которых он тут же и выстрелил:
– Даже в безлунную ночь я бы тут же узнал вас, Наташа, потому что вы во мраке этой тьмы сияете, как солнце! Именно такой необыкновенной я вас и представлял!
Как бы ни был глуп и коряв комплимент, он всегда производит впечатление, чего умные люди не понимают. Юная красавица зарделась, но ответила неожиданно.