Забытое царство Согд
Шрифт:
– За нашу отчизну, за ее силу, за ее справедливость! Да хранит нас великая Анахита и святой Сиявуш!
Когда мужчины приступили к угощению, то вновь заиграли музыканты с двумя барабанщиками, а на середину вышли три танцовщицы в блестящих обтянутых штанах, с открытыми животами, их волосы были распущены по плечам, глаза сильно крашены сурьмой. Поначалу движения девушек были плавными, но ритм барабанов стал нарастать, и тела их тряслись все сильнее. Движение охватывало и бедра красавиц. От столь зажигательного танца глаза пьяных мужей загорелись. К концу пира дихканы совсем захмелели. А царицу тем временем веселье уже покинуло, и колонна двинулась в Арк. ФЕРУЗ И ФАРАНГИС Когда царская процессия миновала ворота, стражники прочно заперли их. Далее они шествовала по каменной дороге, тянущейся вдоль всей крепости. С обеих сторон росли деревья, а за ними виднелись богатые дома придворной– Папочка, мы зайдем в дом позже, – сказали они и убежали в сад.
В овальном зале, украшенном барельефами танцующих женщин, сценами охоты на оленей, с легким поклоном его встретила жена. А слуга помог хозяину снять с себя панцирь.– Ты обедать будешь? Велеть слугам накрыть дастархан?
– Нет, я сыт: сегодня царица провела собрание дихканов. Скажи слугам, пусть принесут кувшин розовой воды. Я желаю отдохнуть в одиночестве.
Супруга проводила Феруза задумчивым взглядом. Она не могла не знать о похождениях мужа, ведь об этом говорит вся Бухара. Без сомнения, ее душе это было неприятно, но разум говорил обратное: гордись, что на твоего мужа обратила внимание сама царица, ведь такое случается лишь в волшебных сказках. В своей комнате Феруз облачился в узкий голубой халат, который подчеркивал его крепкое телосложение. Зороастрийцы выше всего ценили разум, затем – силу человеческого тела. Потому богатыри и доблестные воины всегда были в почете. Их имена славили в народе: чего стоили легендарный Рустам и его сын Сухроб! Не только для дихканов или военного люда Фарангис устраивала собрания, где говорила с ними об их нуждах, – в ту пору на площади Регистан собирались почти все сословия. За военными она созывала купцов, а затем ученых мужей, и по обыкновению разговор с ними затягивался до вечера. Не забывала она и о простом народе: мастерах по ганчу, художниках, ваятелях, гончарах, ювелирах, кузнецах и даже пахарях. До вечера Феруз лежал на тахте с подушкой на боку и читал книгу. С приходом сумерек он поднялся с места. Затем облачился в более нарядный халат, у круглого зеркала смазал лицо жидким благовонием и нанизал на палец два кольца – с алмазом и рубином. Перед уходом взял с мраморного столика книжку со своими стихами. В царский дворец он вернулся один. У лестницы слуга принял лошадь советника. Феруз направился было в покои царицы, как вдруг услышал за спиной голоса детворы. В зал вбежали два царевича – шести и восьми лет. Младший был сыном Фарангис, а старший рожден от наложницы покойного царя и не имел прав на престол. Оба в блестящих остроконечных шапочках, с накидками на плечах и блестящих сапожках. Царевичи сражались друг с другом на деревянных мечах. Младший был слабее и прятался за колоннами. Но при виде советника дети кинулись к нему с радостью:– Дядя Феруз, дядя Феруз!
Советник поднял обоих на руки.– Вы прочтете нам ваши стихи?
– Есть у меня один новый, лишь вчера написал, но боюсь, вы не поймете его смысла. Вы еще слишком малы.
– Пусть не поймем, но все равно интересно слушать, – сказал старший.
Советник усадил детей на скамью и сел между ними. Высокие стены были покрыты красочной росписью. На одной – царевич Сиявуш на коне, шествующем между двумя огнями, оставаясь при этом невредимым. Немного далее была другая картина – на троне царь Афрасиаб ведет беседу с тем же народным героем, образ коего стал святым во всей Согде. Феруз стал читать стихи. Дети слушали с вниманием, потому что рифмы ласкали слух, хотя смысл не доходил до детского ума. Закрыв книгу, Феруз спросил:– И что вы уяснили из моего стиха?
Заговорил старший, Бижан:– Вы хотели сказать, что мы все должны любить родину, и тогда враг испугается и не явится сюда.
– Верно, молодец, хотя смысл глубже. Когда станешь старше, тогда поймешь, но для этого нужно много читать. А ты что скажешь? – ласково обратился Феруз к младшему
царевичу, будущему правителю Бухары. Советник глядел на него с любовью: с каждым годом малыш Ташхун все больше походил лицом на него. В ответ Ташхун пожал плечиками: малыш был расстроен, что не столь умен, как его сводный брат.– Ничего, не переживай, ты еще мал. – Советник прижал его к своей щеке, и радости его не было предела.
После Феруз сказал:– Мне пора, но помните: без охраны не смейте ходить даже в сад.
– И там есть дивы? – спросил старший и стал махать своей саблей. – Я их не боюсь, пусть только явятся!
– Дивы – сыны Ахримана, они очень хитры, коварны, и одной силой их не одолеть. Но это не означает, что вы должны бояться их. Помните, как учит нас «Авеста»: победа все равно за добром, но она сама по себе не придет. В этом долг зороастрийца.
Опасения советника были не напрасны. К нему часто поступали сведения, будто часть дихканов затевала заговор против царицы. Им достаточно убить царевича Ташхуна, и царица не сможет управлять страной. Пока она опекун сына, это дает ей право находиться на троне. Есть и другой путь, который могли избрать враги, – убийство самой царицы. Тогда власть перешла бы к правителю Рамитана Кишвару. В этом случае участь Феруза была бы решена в тот же день. В лучшем случае зодчий стал бы изгоем. А сын царицы вряд ли дожил бы до своего взросления. Его отравили бы ядом и пощадили бы только двух дочек Франгис – принцесс. Да и не тронули бы их лишь потому, что в них течет царская кровь. А такие невесты очень ценны, особенно для таких богачей, как Кишвар. Женившись на одной из них, он стал бы правителем Бухарского края по линии царского рода и получил титул бухар-худата. Советник зашагал по коридору. Прежде чем войти в покои царицы, Феруз тронул колокольчик. Дверь открыла верная служанка лет сорока, с детства выросшая в семье Фарангис. Покои царицы были не столь велики, как у других царских особ, – Фарангис не питала страсти к роскоши. Стены своей комнаты она попросила украсить изображениями рек, гор и лесов, павлинов, фазанов, соловьев. Вокруг ее спального ложа стояли белоснежные колонны, а между ними была натянута воздушная голубая ткань. Вдоль стен на топазовых подставках красовались китайские вазы. Царица в легком цветном платье вытянулась на красной шелковой курпаче на кушетке с изогнутыми краями и золочеными ножками. Сжимая в руке кубок красного вина, царица была погружена в раздумья. Советник склонил голову и спросил:– Я вижу, моя царица утомилась от шумного собрания?
– Слегка, не более. Я благодарна, что ты все предусмотрел наперед. Ты имеешь дар истинного правителя. Ты столь умен, что способен читать их мысли.
Царица приподнялась и указала рукой на кушетку. Советник сел рядом и подхватил:– Умение читать мысли пришло ко мне с чтением книг. Обширные знания заставляют людей думать глубоко. И в последние годы я стал все чаще размышлять, что же заставляет людей совершать дурные поступки? Какие мысли бродят в их головах? Как работает разум человека? И тогда мне кое-что открылось.
Фарангис велела служанке подать гостю вина, и та поднесла на подносе кубок, а затем удалилась из покоев госпожи. Феруз и Фарангис, устроившись на кушетке, пили вино, и глаза влюбленных светились.– Когда мы одни, я забываю обо всем на свете, это прекрасно, словно сладкий сон, – призналась она.
– Я чувствую то же самое, но думать о покое пока рано. Меня тревожит подлый Кишвар: как бы он не перетянул на свою сторону остальных дихканов. Если ему это удастся, то наши дни сочтены.
– Однако сегодня он успокоился.
– Это лишь на короткое время.
– И все же большинство дихканов верны нам.
– Но судьба изменчива.
– Все предвидеть наперед невозможно. Даже наши звездочеты не способны предсказывать точно, и потому половину из них я прогнал со двора. Вот о чем я подумал во время собрания дихканов: это хорошо, что некоторые стали высказывать недовольства Кишвару. Наши враги оказались в меньшинстве. Пусть между ними сохраняется такая вражда, пока Кишвар не откажется от мыслей о бухарском троне.
– При этом мы должны оставаться в стороне. Не нужно злить его, иначе Кишвар начнет действовать. Его люди и без того распускают в народе слух, что мой сын рожден не от царя. Такие разговоры опасны для нас: они могут вызвать смуту среди темного народа. Мы должны пресечь такую молву.
– Я подумаю, как это сделать.
– Болтунов необходимо заточить в темницу, – отрезала Фарангис. – Это люди Кишвара, он им хорошо платит. А мы молчим.
– Нет, так нельзя. Тогда народ поверит им. Сделаем по-другому: мы заставим этих болтунов говорить обратное, будто Кишвар принудил их разносить эту ложь. Это будет сильным ударом по врагам. Что скажешь, царица?
Лица Фарангис коснулась улыбка, и она стала еще краше. Поцеловав любимого, царица сказала:– Какой ты умный, тебе здесь нет равных. Не зря я отдала тебе свое сердце. Ты послан мне свыше, самой богиней Анахитой. Когда мой Ташхун станет правителем, мы будем жить вместе, и для этого я выстрою замок, а вокруг – сады с клетками разных птиц и всюду посажу цветы.
– Красивые мечты… И хотя ждать придется долго, все же я готов. Пусть наша любовь будет вечной.