Забираю вас себе!
Шрифт:
— Она вернулась, остальное не важно, — сказал Кайрен. — Мы видели, что это не ты. — Но теперь — ты, — добавил Томрин. — Я чувствую твою душу.
Я тяжело выдохнула. — Простите. Я… я должна была предупредить. Я думала, смогу удержать её. Я ошиблась.
Молчание. Густое. Звенящее.
Глава 58
Мы поняли главное: Таша может вернуться. А значит, она может сделать это снова и, скорее всего, сделает.
Я покинула общую комнату, убедившись, что с мужчинами всё в порядке, что Томрин отдыхает, а Кайрен хотя бы немного пришёл в себя. Я тихо наклонилась к нему, легко коснулась его плеча и, стараясь сохранить
Ночь опустилась на дом, тишина обволакивала комнату, как мягкий, но тяжёлый плед. Я лежала на кровати, не в силах уснуть, уставившись в темноту, в которой чудилось то её дыхание, то звуки хлыста, то мои собственные слова, сказанные чужим голосом. Пальцы сжимали простыню, как будто это могло удержать меня в теле и в реальности.
Я услышала шаги, лёгкие, почти неслышные. Дверь открылась без стука. Я не шевельнулась, не повернулась, просто лежала и ждала, затаив дыхание. Кровать мягко пружинила под тяжестью чужого тела — и тут же стало теплее, ближе, спокойнее.
Кайрен ничего не сказал. Он просто лёг рядом, притянул меня к себе, крепко, будто я могла исчезнуть в следующий момент. Я почувствовала, как он вдохнул мой запах, зарывшись лицом в мои волосы. Его дыхание было тяжёлым, сдержанным, и всё его тело будто сжималось, сдерживая какую-то внутреннюю бурю.
— Ты как? — прошептала я, удивлённая такой нежностью, такой молчаливой заботой, которая не требовала слов.
Он не ответил сразу, лишь ещё крепче прижал меня к себе, и когда наконец заговорил, его голос был хриплым, почти неузнаваемым: — Я хочу тебя.
Он не ждал разрешения, не просил, не объяснял — просто накрыл мои губы поцелуем, жадным, отчаянным, горячим, как последний глоток воздуха после долгого погружения в ледяную воду. В этом поцелуе было слишком много боли, слишком много молчаливого крика, слишком много желания забыть всё, что случилось сегодня, и найти в ней, во мне, в нас хоть какое-то очищение.
Я не отстранилась. Не сказала «нет». Наоборот, я подалась к нему. То, что происходило между нами той ночью, нельзя было назвать ласковым — в его движениях не было нежности, зато было столько силы, столько сдерживаемого отчаяния, будто он пытался согнать с себя весь прожитый день, всю боль, весь страх и бессилие. Он не был жестоким, но всё в нём говорило: я живой, ты живая, и только это имеет значение .
Моё тело отзывалось на каждое его прикосновение, на каждый порыв. Он держал меня крепко, будто боялся, что я исчезну снова, а я, цепляясь за него, чувствовала, как через близость, через эту огненную, исцеляющую плотность, выходит и моя боль, и мой ужас, и моя усталость.
Мы терялись друг в друге, забывая, что было до этого, выжигая изнутри то, что невыносимо было носить с собой. Мы не говорили — только дышали, целовались, сжимались друг к другу, пока не осталась одна истина: он здесь, я здесь, и теперь мы вместе.
Когда всё закончилось, мы остались лежать рядом, не разрывая объятий, будто боялись, что если отпустим, мир снова перевернётся. Кайрен не убрал рук — напротив, он продолжал гладить мои волосы, медленно, размеренно, с тем особенным теплом, которое бывает только после настоящей близости. Я чувствовала его дыхание у себя на шее, его ладонь на своей талии, и в этом было что-то невероятно живое, настоящее.
— Когда я понял, что тебя больше нет… — его голос прозвучал тихо, почти шепотом, но каждое слово будто упало внутрь меня тяжёлым камнем. —
Когда я увидел, что вернулась она, старая Таша… Я вдруг осознал, насколько сильно хочу, чтобы осталась ты. Именно ты. Чтобы ты больше никогда не исчезала.Я замерла.
Он говорил не как мужчина, который просто пережил трудный день. Он говорил как тот, кто понял, что может потерять меня по-настоящему. А я… я не ожидала. Не думала, что он скажет это вслух. Не так. Не сейчас.
Он крепче прижал меня к себе, уткнулся носом в мои волосы, и продолжил с той же искренностью, от которой в груди защемило:
— Я не знаю, что нужно сделать, чтобы ты осталась. Но если нужно — я сделаю. Всё, что угодно. Только скажи.
Я почувствовала, как на глаза подступают слёзы. От облегчения. От нежности. От его простых, но таких сильных слов.
— Есть кое-что, — прошептала я, не поднимая головы. — То, что я действительно хочу, чтобы ты сделал.
Он отодвинулся на сантиметр, посмотрел на меня внимательно. Я встретилась с его взглядом.
— Я позвала тебя, потому что хочу, чтобы ты поехал со мной на ферму. Хочу, чтобы ты обернулся там в своего зверя. Мне нужно проверить, правда ли это место гасит магические сигналы. Я должна знать.
Он посмотрел на меня напряжённо. — А если не гасит? Если меня заметят?
Я качнула головой и прижалась к нему крепче, как будто могла защитить одной только близостью. — Тогда я найду способ, чтобы с тобой ничего не случилось. Я что-нибудь придумаю. Я… я больше никогда не допущу этого. Ни с тобой, ни с Томрином, ни с кем. И пусть Сайра больше не приезжает. Или я придумаю, как её остановить. Только бы никогда… никогда больше.
Он обнял меня с той силой, которая говорит больше любых слов. И долго молчал, прежде чем тихо сказать:
— Хорошо. Если ты хочешь — я сделаю это. Он провёл пальцами по моей щеке. — Но, думаю, нам стоит взять с собой всех. Я не хочу оставлять их здесь одних, вдруг что-то пойдёт не так, и мы не сможем вернуться сразу. А если за ними придут…
Я кивнула. — Ты прав. Это здравая мысль. Я вдохнула глубже, уткнувшись лицом в его грудь. — Завтра мы все вместе поедем на ферму. И будем экспериментировать.
Он тихо засмеялся, поглаживая мою спину. — Надеюсь, твоя идея сработает. Потому что я… я больше никогда не хочу видеть ту Ташу.
Я чуть приподнялась и взглянула ему в глаза. — А ведь раньше ты говорил, что хочешь, чтобы она вернулась. Она ведь была… понятной.
Он усмехнулся, качнув головой. — Я был дурак.
И в этой усмешке, в этом признании, было столько правды, что я улыбнулась сквозь слёзы.
Утро наступило, как будто ничего не случилось — солнце светило слишком ярко, небо было слишком голубым, и всё это казалось почти кощунственным на фоне того, что происходило накануне. Но я не жаловалась. Я радовалась, что утро вообще наступило. Что я всё ещё в своём теле. Что мы всё ещё вместе.
Мы собирались быстро. Молча. Каждый понимал: это не прогулка. Это — необходимость.Я не знала, как сделать так, чтобы Таша не вернулась, но знала, что мне надо освободить Кайрена. Остальных я уже не могла. Но у меня был план о котором я не хотела рассказывать никому.
Карета ждала у входа, и, к счастью, она была достаточно просторной, чтобы мы все уместились без тесноты. Я села первой, по привычке заняв крайнее место у окна, чтобы не чувствовать себя загнанной. Следом вошли мужчины — Кайрен сел рядом и сразу взял меня за руку, просто вложив свою тёплую ладонь в мою, будто говоря: я здесь, я с тобой, всё будет хорошо . Последние дни сильно изменили моего несносного циска.