За всю любовь
Шрифт:
Возьми меня с собой, давай сбежим в этот сон, поймаем этот момент.
Бретелька от платья соскальзывает, обнажая грудь. Его язык неистовствует на ее молочно-белой коже, его губы посасывают, зубы кусают. Ее соски отвечают на его ласку. Из груди Линды вырывается невольный стон, но он немедленно зажимает ей рот рукой, заставляя замолчать, и продолжает ласкать ее так, как она всегда мечтала.
Внезапно он берет ее на руки и уносит в полумрак. И не успевает Линда опомниться, как оказывается на земле в шелестящих зарослях бамбука. Его глаза, похожие на искры, излучают сияние. Несколько секунд он молча смотрит на нее проникновенным взглядом,
Каждое его прикосновение вызывает дрожь, каждое движение – бесстыдное возбуждение. Он ласкает ее, разжигая в ней огонь страсти. Линда никогда прежде не испытывала ничего подобного, и ее эмоции рвутся наружу.
Возьми меня, человек в маске, прекрасные руки, овладейте мной, пока я не превращусь в опустошенное тело, не способное думать.
Линда уже ощущает его руки у себя на груди, а потом и внутри себя.
Теперь одной рукой он слегка сжимает ее. И Линде кажется, что ее окутал нежный бархат, словно божественное прикосновение: крылья ангела и натиск дьявола, вырвавшегося из какой-то неизведанной вселенной.
Его язык. Он лижет ее, исследует, пошлепывает, жадно вторгается в большие губы, затем прикасается к малым.
Он овладевает ею, не проникая внутрь, как никто прежде не делал. Лишь кончик его члена, слегка прижимающийся к ней, почти невесомо прикасается, пробуждая внутри едва сдерживаемое блаженство. Он умело прерывает пытку, потом возобновляет и снова прерывает. Она наслаждается каждой долей секунды.
Каждая клетка тела томится в сладостной истоме этого опьяняющего момента. Неожиданно его член начинает входить в нее. И если бы Линда могла в это мгновение загадать желание, то просила бы лишь об этом.
Ну же! Наполни меня своим существом!
Он входит медленно, она принимает его и наслаждается ритмом. Это пиршество ощущений, животный порыв. Он умело стимулирует неизведанные прежде участки ее тела, о которых Линда не подозревала.
Забери меня, я хочу оставить все на свете и быть с тобой, чувствовать тебя внутри, ведь только с тобой я ощутила, что наши тела – единое целое, как еще никому не удавалось.
Они жаждут друг друга, проникают друг в друга страстно и напористо и вместе с тем неспешно. Удовольствие смешивается с блаженством, разрывая каждое мгновение на тысячу осколков. Он резко выходит из нее и на мгновение прижимает к себе. Потом кладет руку ей на затылок, рождая непередаваемые ощущения: должно быть, он научился этому у какого-то шамана. Линда покорно опускает голову в его раскрытую ладонь, и этим жестом будто заключает кровную связь. Она хочет остаться навсегда в этих руках незнакомца, который открыл ей такие дали, о которых она не могла и мечтать.
Но тут человек в маске целует ее в лоб и, не говоря ни слова, встает, нежно гладит Линду по щеке и исчезает в зарослях бамбука, даже не обернувшись.
Такси, везущее Линду и Томмазо в отель, медленно пересекает улицу и едет вдоль берега Сены. За окнами проносится Париж во всех красках и огнях.
– Ну, как тебе вечеринка? – Томмазо бросает маску на пол перед сиденьем и берет ее за руку. – Понравилось?
– Да, – только и произносит Линда, инстинктивно проводя рукой по волосам. И тут сердце у нее уходит в пятки: нет гребешка со стразами. Она пытается скрыть смущение, уставившись в окно. То, что с ней случилось, – всего лишь сон. Ей это кажется нереальным.
Воспоминания о незнакомце свежи в ее памяти, они то уходят, то возвращаются вновь, как бурные морские волны, разбивающиеся о скалы.
Может,
это и к лучшему, будто очнувшись, думает Линда, что этот человек не назвал своего имени и растворился в небытие. Она будет считать это знаком судьбы. Ей следовало бы испытывать чувство вины, но с этим ощущением она никогда не ладила.Сейчас она думает только о незнакомце, все остальное отошло на второй план. Линда больше не увидит его, но тело навсегда запомнит. Ведь тела заключают между собой негласный договор, который может длиться вечно.
Глава 4
Одной рукой он поднимает ее юбку, другой – прижимает к стене. Он покусывает губами ее шею, поднимается языком все выше, потом целует в губы, сначала легко, затем все настойчивее. Она дрожит, внутри разливается тепло, по спине пробегают мурашки. Она все отдала бы, чтобы сорвать с него эту маску! Он продолжает целовать ее, ласкает пальцем, она становится все более влажной, постанывает, чувствует, как горит клитор. Внезапно он вставляет в нее свой член. Входит медленно, неспешно, погружаясь в зовущую влагу. И начинает двигаться, вперед и назад, вперед и назад, в ритме ее сердца.
Все вокруг вращается, голова кружится, а толчки становятся более настойчивыми, она жаждет, чтобы они не прекращались ни на секунду: да, да, не останавливайся, мне так хорошо, как никогда раньше, даже если я сейчас умру, я буду счастлива… Всхлипы, дыхание, удары сердца. Но внезапно очертания комнаты становятся более размытыми. Еще мгновение – и все погружается во тьму. Потом – свет.
Линда резко открывает глаза, подскакивает на постели и прислоняется к изголовью. Дыхание прерывисто, руки дрожат, сердце вот-вот вырвется наружу. Между ног неестественно жарко, но она в холодном поту, будто увидела не эротический сон, а настоящий кошмар.
– Ужас, ну и сон! – бормочет она, схватившись за голову. – Постарайся успокоиться, Линда, дыши ровно, ничего не произошло…
Обычно, разговаривая сама с собой, она успокаивается. Звучит смешно, но она знает, что это всегда действует. И в самом деле – не проходит и минуты, как ее сердце снова бьется спокойно.
Линда нащупывает на прикроватной тумбочке выключатель и включает ночник: половина кровати озаряется нежным светом.
– Ну же, Линда, все в порядке, ты дома, в Лиссабоне, все хорошо, – повторяет она и смотрит на Томмазо.
Невероятно: даже во сне его лицо не утрачивает решимости и целеустремленности; в уголках глаз прорезались мелкие мимические морщинки – такие чувственные – дыхание ровное, рот чуть приоткрыт.
– Да что это со мной? – спрашивает она себя, все еще шепотом, но на этот раз немного громче, так что боится, не разбудила ли Томмазо.
Линда старается подавить смутное чувство вины, сжимающее желудок.
Спать рядом с лучшим мужчиной, которого только можно представить, человеком, которому она позволила выбрать себя, и, главное, сама выбрала его и ради него изменила свою жизнь, и в то же время мечтать о безумном сексе с незнакомцем той ночью в Париже! Более абсурдной ситуации и вообразить невозможно!
Этот проклятый человек в маске ее буквально околдовал! Вот уже несколько дней Линда непрестанно думает о нем, понимая, что это безумие, совершенно беспочвенная паранойя! Хотя, по правде говоря, в этом есть и доля вины Томмазо. В конце концов, это он все эти месяцы подталкивал ее ко все более смелым экспериментам…
Как бы там ни было, сейчас Линда чувствует себя избалованной и неудовлетворенной Эммой Бовари с сопутствующим чувством вины. И все же, думает она, иногда в одной ночи может заключаться больше правды, чем в целой жизни.