За все наличными
Шрифт:
– - Вот заснять бы это платье!
– - продолжала мечтательно восторгаться Ольга, завороженная нарядом невесты.
Но Карлен, в лацкане пиджака которого всегда наготове таился глазок скрытой микрокамеры, уже давно усиленно фотографировал и молодых, и окружение, и всех подходивших гостей -- чувствовал, что эти снимки когда-нибудь очень ему пригодятся. Судя по заставленной автостоянке, свадьба намечалась грандиозная, а машины все прибывали. Уже когда жених с невестой подошли к распахнутым настежь высоченным дверям "Пекина", появился чуть запоздавший Аргентинец в белом смокинге, рядом с ним -- жена и дочери, в руках у женщин были роскошные букеты. "Значит, вездесущий Аргентинец хорошо знает жениха", -- почему-то подумал Карлен. Телефон Городецкого давно уже стоял на прослушивании у Татляна, и он решил дня через два внимательно изучить записи разговоров каталы, который наверняка в беседе с кем-нибудь обмолвится о сегодняшней роскошной свадьбе в китайском ресторане.
Среди множества иномарок Карлен узрел
Тот вечер Карлен с Олей провели тоже шумно и весело -- в хавтановском ресторане у Петровича. В тот день там отмечали день рождения сразу три компании: шампанское лилось рекой, оркестр не умолкал ни на минуту, и специально приглашенные цыгане из театра "Ромэн" придали гулянью особый, по-русски залихватский шарм, так нравившийся Карлену.
История, когда они не попали в "Пекин" из-за чужой свадьбы, скоро забылась, и Карлен с Олей ни разу не вспоминали о ней, хотя Татлян, проявив снимки, сделанные на автостоянке рядом с кинотеатром "Дом Ханжонкова", обратился к своим друзьям с четвертого этажа, надеясь прояснить ситуацию: почему такие влиятельные люди, как Дантес и Шаман, были шаферами со стороны жениха, человека неизвестного для широкой публики? И почему с такой помпой отмечалась эта свадьба -- ведь не политик, не банкир, не предприниматель, не эстрадный кумир? Крис с Абреком, рассматривая фотографии, узнали почти всех присутствующих на торжестве людей. Это вдохновило Абрека на поучительные откровения:
– - Дорогой Каро, ничего случайного в жизни не бывает. Если состоялась такая роскошная свадьба, значит, человек заслужил подобные почести. Ты прав, не на всякую свадьбу пойдут и Дантес, и Шаман, представляющие наивысших авторитетов в государстве. А что касается скромного, на твой взгляд, жениха, то это легендарный человек из уходящего поколения. Например, его хорошо знал наш дядя Рафик Сво. Он как-то, упоминая о нем, изрек: это великий человек, чистодел! Но чем этот великий занимается, рассказать не успел, что-то увело в тот раз разговор в другую сторону, а допытываться у нас не принято, дурной тон, западло, когда надо, сам скажет. Но чистодел -- означает мастерство, что-то по высшему пилотажу. Может, он из тех редчайших людей, художников-ювелиров, которые отладили в начале семидесятых чеканку старых царских золотых монет достоинством в пять и десять рублей -- самого привлекательного товара для тех, кто любил прежде "солить" деньги, таких гобсеков пруд пруди. Никакая экспертиза, кроме Пробирной палаты при Гохране СССР, не могла установить подделку, все совпадало: абсолютные параметры, точнейший вес, чисто золотой звук, а золота там была только одна десятая часть. Таких мастеров и называют с уважением -- чистоделы. В любом случае он человек высочайшего авторитета, за это головой ручаюсь. Он, видимо, давно отошел от дел, еще до нашего появления в Москве, иначе бы мы точно знали, кто он, чем занимается. А теперь, вероятно, живет в свое удовольствие, как видишь, решил семьей обзавестись, значит, раньше жил по иным понятиям: братан в законе не имел права на семью, на собственность. Сегодня авторитет такого человека, его слово дороже золота, дороже бриллиантов. Случись какой-нибудь важный спор, разборка между большими людьми -- обратятся к нему. И как он скажет, так и будет, нравится это кому или нет. Как говорят юристы, приговор окончательный и обжалованию не подлежит. Но ошибись он, прими чью-либо сторону -- больше к нему не обратятся. Независимый и неподкупный судья нужен не только в гражданском обществе, но и в уголовном мире, иначе конец: хаос, беспредел.
– - Да, жаль, не были мы званы на эту свадьбу, -- поддержал Крис, -погуляли бы рядом с такими корифеями. Жаль, не запомнил, какая у него кликуха, хотя Сво нам тогда ее называл, точно. Но ничего, дорогой Каро, мы свое тоже возьмем и пригласим самого чистодела на наши свадьбы, если сами, конечно, доживем до таких дней...
Вот такой неожиданный комментарий получил Карлен по поводу свадьбы в "Пекине". 2
Прошло всего лишь три месяца со дня пышной августовской свадьбы, и Карлен с Олей еще раз вспомнили о ней. Но на этот раз репортер светской хроники из "Лос-Анджелес таймс" проявил к ее главным участникам гораздо более пристальный интерес.
В конце ноября, в один из промозглых дней позд-ней московской осени, когда уже выпал первый снег и все напоминало о предстоящей зиме, Карлен заехал к Ольге домой, захотел повидаться с ней, да и новость приятная для Олега Даниловича имелась. Приехал он без предупреждения -- сразу после интервью с одним молодым скрипачом, которому специалисты с восторгом прочили лавры Давида Ойстраха или даже Иегуди Менухина, --
и попал за накрытый стол. Ольга, ока-зывается, только полчаса назад вернулась из института, а гость к столу у всех народов считается счастли-вой приметой, о чем ему не преминули поведать. После такой преамбулы новость для Олега Даниловича явилась как божий дар, а не как дальний, ловко рассчитанный ход американской разведки. Один из всемирно известных университетов в Вашингтоне, округ Колумбия, собирался издать его учебник по химии, который он написал для студентов высших учебных заведений СССР еще лет пятнадцать назад. Гонорары за издание для потерявшего ориентиры в жизни профессора показались просто гигантскими, снимавшими все финансовые проблемы.Посидев за столом, Карлен с Олей оставили счастливых родителей на кухне и уединились, как обычно, у нее в комнате. Не успел он ее обнять, как Оля взяла с письменного стола броский журнал, название которого ни о чем не говорило Карлену, и протянула ему. Подобные издания возникали шумно, претенциозно, денег на их рекламу, особенно на презентацию, не жалели, но через полгода, успев выпустить пять-шесть номеров и не оставив заметного следа в культурной жизни страны, они исчезали навсегда. Скорее всего этот журнал был из этой серии однодневок, более серьезные издания, утвердившиеся на рынке, Карлен хорошо знал, так как сотрудничал с большинством из них.
Протягивая Карлену журнал, Оля сказала с лукавой улыбкой:
– - И у меня для тебя сюрприз. Помнишь ту свадьбу в "Пекине", где мне так понравилось подвенечное платье невесты? Мадам, выходит, очень богатая, посмотри, какие она траты себе позволяет.
Журнал, как и предполагал Карлен, оказался "пустым", так на профессиональном жаргоне оценивается качество издания. На Западе подобную прессу называют "бульварной", или "желтой", но в чистом виде таковой в России еще не сформировалось. Большинство страниц застолбили фотографии скандальных звезд, дам полусвета, шлюх, не скрывающих своей профессии, вчерашних кумиров, спившихся спортсменов. Разворот в середине журнала занимали тоже снимки, но уже лучшего качества. Они принадлежали западным фоторепортерам, даже очень известным. Те быстро сориентировались на русский рынок и сбывали в Москву работы, которым не нашлось места в "Плейбое", "Вог", "Эль", "Базар", "Космополитен" -- дорогих и престижных в Европе изданиях. Снимки шли под вызывающе претенциозным названием: "Русские завоевывают мир". Только глянув на несколько фотографий, сделанных в дорогих ювелирных магазинах Лондона, Вены, Тель-Авива, Цюриха или в антикварных салонах Парижа, Мадрида, Афин или Рима, Карлен подумал, что эти снимки могли бы заинтересовать налоговую инспекцию России, жаль, не было сопроводительного текста к ним.
Но два снимка внизу разворота заставили насторожиться и Карлена-Нормана, ему с трудом удалось скрыть свое волнение от невесты.
На первом, сделанном в известном парижском автосалоне "Себастьян", где продаются дорогие, чаще всего сделанные по предварительному заказу эксклюзивные экземпляры редких машин, была изображена знакомая им невеста, чье свадебное платье сразило Ольгу. Одета она была и на этот раз богато и со вкусом, но не нарядом привлекла она внимание Татляна. Покупательница явно позировала оказавшемуся случайно рядом или специально дежурившему в таком магазине фоторепортеру -- она эффектно, с улыбкой опустила левую руку, унизанную кольцами и браслетами с дорогими камнями, особенно ярко выделявшимися на цветном снимке, на стопку долларов в банковских упаковках, а находящийся по другую сторону от впе-чатляющей долларовой пирамиды не то владелец, не то менеджер магазина держал перед собой двумя паль-цами пачку нераспечатанных ассигнаций из этой же стопки. Снимок явно символизировал поведение "новых русских" за рубежом и их девиз: "За все -- наличными!"
На другой фотографии, пониже, та же дама уже сидела за рулем роскошного кабриолета "мазерати": ослепительная женщина, умопомрачительная машина! Подобная модель "мазерати" с откидывающимся верхом стоила, на взгляд Карлена, не меньше трехсот тысяч долларов. Если репортер хотел эпатировать публику, он своего вполне добился! На втором снимке рядом с женщиной на переднем сиденье примостился какой-то мужчина, но для фотографа не он был главный в кадре, и фигура смазалась. Однако Карлен ясно видел, что этот мужчина совсем не тот жених, седеющий господин, что вел невесту под руку у ресторана "Пекин", -- тот был заметно выше, вальяжнее.
Карлен уже хотел вернуть журнал Ольге, как вдруг его взгляд от роскошного золотистого "мазерати" с кожаным откидным верхом перекинулся на невзрачного менеджера магазина "Себастьян", а точнее -- на пачку долларов, которую держал тот почти на уровне лица. И только тут Карлен понял замысел фотомастера: главным в кадре были все-таки деньги -- Его Величество Доллар. В пачке долларов, в пирамиде, составленной из них, и крылась задуманная художником идея, очень понятная западному обывателю. Выходило, что деньги затмили, заслонили служащего автосалона, доллар на снимке выглядел броско, рекламно, можно даже сказать -- художественно. И тут Карлен, уже минуты три державший в руках журнал и в упор разглядывавший снимки, увидел четко номер и серию купюры -- это были те самые супербанкноты, о которых предупредило его ЦРУ и Федеральный резервный банк Америки...