За тридевять времен
Шрифт:
Наступил вечер, а лес не кончался. Булан приказал зажечь факелы. Заночевать он намеревался под горой.
Ведунья
(d7)
'Помер, помер Кострубонько, Сизый, милый голубонько!' Несмотря на грустный смысл песни, девушка в нарядной понгве пела ег весело, танцуя в воображаемом хороводе. Она даже не заметила разведчиков, пока те не окружили ег со всех сторон. Впрочем, она и тогда не испугалась.
– Кто такая? Почему одна по лесу ходишь?
– Бакула попытался выглядеть суровым начальником.
Девушка сверкнула лукавыми глазами:
– Доброе утро, Бакула
Вода узнал девицу, которую видел пять дней назад в воротах детинца. Он смутился: эта встреча виделась ему совсем по-другому. Но помогла ловкость. Бакула уперся в спину коня руками, кувырнулся через голову и лихо приземлился на ноги перед девушкой.
– Как же звать тебя, красавица?
– Бруня 284 ???????
– ???????? ????????..
– Далеко ли путь держишь, Бруня?
– К Лысой горе.
– Так ты - ведунья?
– Да.
– Уж не тгтки ли Обавы дочка?
– Точно так, Бакула Силович.
– Добрая кудесница твоя матушка, такую мазь мне изготовила - никакой дегны 284 ?????
– ????? ?? ????, ?????.
после нег не остагтся. Ну, садись ко мне, подвезу.
– Что ж, спасибо. Только что вам делать на Купалу у Лысой горы?
– Да уж есть дело.
– И у ковыльников этих - тоже?
– Да.
– Ладно. Сейчас и я вам помогу. Без меня вам будет трудно пройти.
Бакула помог девушке сесть на коня впереди себя.
– Правь вон туда, где самая чащоба, - сказала она.
Лес впереди казался непроходимым даже для пешего.
Бруня достала из сумы небольшой мешочек и насыпала на ладонь горку зелгного порошка.
– Это разрыв-трава, - объяснила она, сдула порошок в сторону леса и что-то зашептала.
Деревья подняли ветви, кусты отползли в стороны, и открылась тропинка.
– Чудеса-а-а!
– проговорил Бакула, трогая коня.
– Не хотел бы я быть на месте того, кто тебя разозлит.
– Лес не любит злости. Разбойники, и те от него в скалы прячутся. А кто с ним ладит, с тем всг и ладно, - ответила Бруня.
– Как доедем до места, вы не выходите на поле, к Чернобогу на глаза. Держитесь все вместе, и не забывайте: Лесной Народ пугает того, кто его боится.
В поход!
(a1)
Днгм над Словенском кружила птица Гамаюн, вестница богов. Город замер, слушая ег торжественную песню.
– Ты что-нибудь понимаешь?
– спросил князь Вячеслав советника.
– Странная песня, - ответил Балий.
– Тревожная, но не грозная. Видимо, она предвещает поход, но вот какой... Что-то должно случиться сегодня или завтра.
В полдень прилетел голубь от Бакулы с сообщением о том, что в Лесу появились ковыльники.
– Не гоже нам более здесь отсиживаться, - сказал князь.
– В поход!
Оими уже давно находились в полной готовности и только ждали сигнала вскоре отряд из сотни воинов во главе с князем двигался к Лысой горе.
– Эти людишки совсем о нас забыли! Мой жертвенник уже три дня пуст! гневался Перун.
– И даже сегодня, когда они пошли воевать! Пора спалить их жалкий городишко!
– Ну-ну, успокойся, - сказал Белбог.
– Ты зол на Велеса, а переносишь гнев на людей.
НОЧЬ С 23 НА 24 ИЮНЯ
У Лысой горы
(f6)
Вместе с сумерками на окрестности Лысой горы опустилась тишина. Звери убрались подальше от этого места. Птицы умолкли. Те из них, у кого дети стали на крыло, улетели с ними за Лагоду, остальные затаились в своих гнгздах, над маленькими птенцами.
Ни ветерка, ни облачка в застывшем воздухе. Но неспокойно в лесу вокруг Байканова поля. Что-то шуршит, что-то скрипит, мелькают неясные тени, и непонятно: или это сама Земля копошится и деревья шевелят ветвями, или кто-то движется меж ними.
Взошла Луна, выхватив из темноты огромный чгрный трон на вершине Лысой горы.
Возникла Мора, словно выросла из земли, и села в кресло справа от трона. Лунный свет утонул в ег ниспадающих одеждах, сшитых из бархатного мрака, остался лишь играть призрачными бликами в серебряных волосах.
Ведомый мавками, явился Вий и занял место слева.
Птица Сирин описала над вершиной круг и опустилась на высокую спинку трона.
Полночь. Мрачная тень на миг закрыла Луну - явился Чернобог и проследовал на трон.
– Всг ли готово?
– спросил он.
– Да, Боже мой, - ответила Мора.
– Подождите, Боже мой, дозвольте сказать!
Из зарослей у подножья Горы выскочил Анчутка; луна просвечивала сквозь его огромные уши. Он поклонился властителю Нави и приложился клювом к краю его чгрного плаща.
Чернобог кивнул, и он заговорил:
– Боже мой, в лесу много людей, и это не ведуны.
– К нам и раньше забредали случайные путники.
– Но их очень много, это люди из Степи.
Мы им мешали, но они были очень упорны и всг же дошли сюда, - он указал на цепочку огней в лесу.
Чернобог перевгл взор на Вия.
Вий поднял левое веко и глянул в прошлое.
– Эти люди не знают наших обычаев и оказались здесь случайно, - сказал он.
Затем поднял правое веко, взглянул в будущее и добавил:
– Но волей случая цель их похода тоже придгт сюда.
Чернобог с улыбкой повернулся к Анчутке.
– Что ж, - сказал он, - они сами виноваты. А нам - хорошая возможность повеселиться. Но помните: мы не в праве отнимать их души.
Анчутка с поклоном удалился.
– Начинайте!
– произнгс властитель Нави и хлопнул в ладоши.
Птица Сирин издала звонкий протяжный крик.
И началось.
...Перед Буланом вдруг появился маленький вертлявый подросток, то ли мальчик, то ли девочка в простой длинной рубахе, с торчащими шишом волосами и перепачканным сажей лицом. Он скорчил страшную рожу и запрыгал в дикой пляске.
– Хи-хи-хо-ха-га-га-га!
– заскрежетал он вдруг громким старческим голосом, от которого у ковыльников похолодело внутри.