За пределы привычного
Шрифт:
– Я и так чуть трусы с постелью не намочил, а ты еще чуточку, - проворчал я, садясь за парту.
– Это точно, после таких снов заикой можно стать, - согласился со мной Юрка, он сидел за соседней партой.
– Друзья, давай сегодня вечером сходим на кладбище, - предложил Толик Степанов, мой сосед по парте.
– Не, я не могу, - сразу отказался я.
– Ты что струсил?
– усмехнулся Юрка.
– Нет, не струсил, просто нужно готовиться к контрольной по алгебре, - ответил я ему.
– Да успеешь ты приготовиться, мы же не сразу пойдем, а часов в десять вечера, - объяснил
– Это на ночь глядя, на заброшенное кладбище?
– мне еще больше расхотелось туда идти.
– И что вы там собираетесь делать?
– Там, возле памятника неизвестным солдатам, погибшим на войне, постоянно что-то оставляют, - напомнил Толик.
– Может, деньжатами там разживемся. Ты помнишь, прошлый раз Степка там нашел десять рублей?
– Помню, - ответил я.
– Может и нам повезет, - уговаривал меня Толик.
– А как же контрольная?
– еще раз напомнил я, надеясь, что мои друзья откажутся от своей затеи.
– Скажи, что струсил, а то разные отговорки придумываешь, - вновь поддел меня Юрка.
– Да не струсил я, - пришлось огрызнуться, потом немного подумал и согласился.
– Ладно, пойдем. Кто с нами будет?
– Я, Юрка, ты и еще напросились Федька Самойлов с Витькой Шаповаловым, - перечислил Толик.
– И ты что, согласился с собой взять эту мелюзгу?
– возмутился Юрка.
Федор с Виктором были всего на пару лет нас моложе, но в глазах нашего друга они казались еще слишком маленькими.
– Пару лишних фонариков не помешают, - ответил ему Толик.
– Ладно, пусть идут, - с неохотой согласился Юрка, после чего поставил свое условие:
– Но если мы найдем деньги, то я с ними делиться не обязан.
– Согласен, - вздохнул Толик, ему иногда была не по душе мелочность друга.
– Где собираемся?
– поинтересовался я.
– В беседке, возле дома, на детской площадке, - сообщил Толик.
– И фонарь не забудь.
Я все уроки сидел как на иголках. С одной стороны мне было интересно сходить с товарищами на заброшенное кладбище, а с другой стороны, мое внутреннее чутье подсказывало, да что там подсказывало, оно во весь мой внутренний голос кричало - не ходи туда, не ходи! По здравомыслию мне стоило прислушаться к интуиции и отказаться от вечерней прогулки, но тогда мои товарищи назвали бы меня слабаком. А кому охота слыть трусом и слабаком? Терпеть от друзей постоянные насмешки и поддевки? Никому. Вот и мне тоже. Поэтому придется подавить в себе ни с того, ни сего накативший страх, и идти с товарищами на заброшенное кладбище.
Правда, был один способ, не потеряв уважение своих друзей, не пойти туда, куда мне так не хотелось. Это если меня не пустят родители на улицу в такой поздний час. Вот единственная причина, к которой никто из товарищей не сможет придраться.
С такой надеждой я пришел домой, перекусил на кухне и прямо там остался делать уроки. Нужно было успеть их сделать до встречи с ребятами, а тут, как назло младший брат мешался под рукой.
– Кирилл, вы, правда, пойдете ночью на кладбище?
– почему-то шепотом спросил Роберт.
– Не ночью, а поздно вечером, - поправил я его.
– Будет уже темно, значит - ночью, - настаивал на своем мой брат.
– Пусть будет ночью, - с легкостью согласился
я с ним с расчетом на то, что он в этом случае отстанет от меня.Но Роберт продолжал крутиться возле стола, то глубоко вздыхая, то сопя прямо у меня под ухом. Видно было, что он хотел о чем-то спросить, но не решался.
– Ну что тебе?
– наконец, не выдержал я и задал ему вопрос.
– Возьмете меня с собой?
– на одном выдохе попросил Роберт.
– Ты же сам знаешь, что не могу, - ответил я.
– Почему?
– не унимался мой братишка.
– Если родители или бабушка узнает о твоем похождении на кладбище, тогда мне несдобровать, - привел я бетонный аргумент.
– Они же меня после этого целую неделю, на улицу не будут пускать, а может, даже целый месяц. Поэтому не проси - нет и только нет!
– Ну и ладно, - обидевшись на меня, Роберт ушел в зал и включил телевизор. Он специально сделал звук громче, чтобы я услышал, как там, по центральному телевиденью, показывают очередную серию телевизионного фильма "Четыре танкиста и собака", который так мне нравился.
"Вот засранец", - подумал я и сосредоточился на уроках.
***
В нашем небольшом поселке городского типа не так много достопримечательностей, которые, как магнитом тянули к себе нас - пацанов. Именно пацанов, а не девчонок. У тех были совсем другие интересы, совершено непонятные нам. Например, мы никак не могли понять, как можно целый день играть в куколки, или прыгать между натянутыми резинками. А классики? Что в них интересного? Или небольшой такой секрет, закопанный в земле под осколком бутылочного стекла? Что там они прячут? Обычные пуговки, обертки от шоколадных конфет, бусинки. К чему все это?
И так, про наши достопримечательности.
Первая достопримечательность - это полуразрушенный ликероводочный завод, стоящий на крутом берегу Волги. Туда мы иногда бегали, чтобы запастись для своей коллекции разными этикетками от винно-водочных бутылок, которые были там разбросаны повсюду.
Второе - общественная свалка, куда свозили мусор со всех домов и близлежащих промышленных организаций. Это место для ребят было настоящим "Клондайком", с множеством нужных только для нас вещей, на которые взрослые люди никогда не обратили внимания.
И третьим - заброшенное кладбище, возвышающееся на высоком бугре, оно стояло практически впритык к нашему городку.
Как раз на этот заброшенный погост мы и направились в вечерних сумерках, освещая себе дорогу электрическими фонарями.
Заброшенное кладбище - мрачное место. Оно встретило нас поскрипыванием скривившихся от времени крестов на неухоженных могилах, резким запахом полыни, росшей повсюду и шуршанием сухой травы под редкими порывами ветра. А также высоким кустарником репейника, который, словно оживший мертвец так и норовит схватить тебя за одежду своими цепкими колючими плодами. Вдобавок ко всему этому, изредка раздавалось загробное уханье невидимого сыча. От этих звуков у меня бежал мороз по коже, как от студеного зимнего ветерка. А полная луна, окруженная знакомыми скоплениями звезд, создавала своим призрачным бледным светом, пугающие бесформенные тени, танцующие вокруг нас.