За гранью
Шрифт:
– О, я вижу, моя Снежная Леди пробудилась наконец, - произнес он звучным голосом с незнакомым певучим акцентом.
Должно быть, он все-таки не расслышал ее вопроса. Собрав остаток сил, Грейс повторила его в третий раз.
Рыцарь недоуменно нахмурил брови. Похоже, вопрос показался ему неуместным.
– Как где? В Кейлаване, разумеется!
– ответил он, пожав плечами, но тут же страшно смутился и виновато опустил голову.
– Ах, миледи, я веду себя как неотесанный мужлан, а ведь у меня и в мыслях не было проявить к вам неуважение! Нижайше умоляю вас о прощении, хотя с моей стороны было бы, наверное, слишком большой дерзостью надеяться на него. Но поверьте, миледи, я бесконечно счастлив видеть, что к вам вернулись рассудок и речь. После всего, что вам довелось вынести, уже одно это кажется настоящим чудом. Так позвольте же мне снова ответить на ваш вопрос, только уже подобающим образом!
– Он снова склонил голову,
– Рыцарь простер руку в направлении быстро увеличивающегося в размерах замка.
– Сия же крепость, что вы изволите лицезреть, называется Кейлавер - стольный град Кейлавана и его доброго короля Бореаса.
Грейс мужественно попыталась переварить полученную информацию, но точной картины происходящего составить так и не смогла. Мешало обилие интригующих, но малопонятных названий и терминов в вычурном монологе ее спутника. Впрочем, пока все только подтверждало версию о том, что ее занесло куда-то очень далеко от Колорадо. Она попробовала сглотнуть и с удивлением отметила, что это ей удалось.
– А почему вы назвали меня Снежной Леди?
– спросила она уже более уверенным голосом.
Всадник окинул ее быстрым взглядом и ответил без тени улыбки:
– Когда я нашел вас в лесу, миледи, вы были такой же белой, как тот сугроб, в котором вы лежали. Я решил, что вы уже умерли.
– Он покачал головой.
– По чести говоря, поначалу я даже подумал, что вы и не человек вовсе. Ваша кожа выглядела столь же белой и твердой, как слоновая кость, а когда я поднял вас, мне показалось, будто я держу на руках мраморную статую. По счастью, мне пришло в голову приложить ухо к вашей груди, и я уловил еле слышное биение сердца. И тогда я сказал себе: "Дарж! Твоя Снежная Леди жива. Но если ты в ближайшее время не доставишь ее в королевский замок, она навсегда останется такой же холодной, как снег, из которого ты ее выкопал. Пусть ты явился слишком поздно и надеяться почти не на что, но ты все равно обязан попытаться ее спасти".
Грейс наморщила лоб. Рыцарь, которого, судя по его словам, звали Даржем, показался ей уж больно пессимистично настроенным.
– Но вы же меня спасли, не так ли?
– сказала она растерянно.
Чем-то ее слова задели Даржа.
– Ну, это еще надо доказать, - сухо ответил он.
– Осталось совсем немного, но вы, миледи, на мой взгляд, уже не в силах более переносить стужу и тяготы пути. Вот будет насмешка судьбы, если вы испустите дух в каком-нибудь ферлонге [Ферлонг - 1/8 мили, приблизительно 201 метр] от крепостных ворот!
Грейс замотала головой.
– Ничего, выдержу!
– уверила она рыцаря и тут же задала уточняющий вопрос: - Так вы говорите, что нашли меня в сугробе?
– Воистину так, миледи, хотя снег в это время года - явление крайне редкое для наших южных краев. Я выехал на лесную прогалину и увидел вас. Вокруг намело целую кучу снега, а вы лежите в сугробе, такая спокойная, безмятежная, прекрасная - как спящая принцесса на лебяжьем пуховике. И ни единого следочка рядом, словно вы спустились с неба на облаке подобно сказочной фее!
– Тут Дарж сделал паузу и с любопытством покосился на нее краем глаза. Разумеется, правила хорошего тона не позволяли ему спросить прямо, но Грейс в любом случае не смогла бы дать ответ.
Ей тоже очень хотелось знать, каким образом она вдруг перенеслась из развалин сиротского приюта на обочине горного серпантина на лесную поляну в окрестностях... как его там? Пока что у нее не имелось ни одной подходящей гипотезы, но она не сомневалась в том, что рано или поздно докопается до истины.
– Вам несказанно повезло, миледи, еще и в том, - продолжил рыцарь, - что я избрал дорогу сквозь Сумеречный лес. Едва ли кто нашел бы вас там до весны, потому что местные жители избегают заходить далеко в чащу, считая это место заколдованным. Простолюдины суеверны и боятся Маленького Народца. Впрочем, если отбросить древние легенды и предания, бродить под его сенью действительно небезопасно. В Сумеречном лесу полно диких кабанов и медведей, не говоря уже о смертельно ядовитых грибах.
– А почему... почему вы решили поехать именно этой дорогой? заинтересованно спросила Грейс, попутно заметив, что говорить ей становится все легче и легче.
– Я тороплюсь в Кейлавер, миледи, - ответил Дарж.
– Впервые за долгие годы созывается Совет Королей, и правители всех Семи доминионов должны собраться в столице Кейлавана. Я был послан на юг моим сюзереном Соррином, королем Эмбара, дабы обговорить кое-какие формальности и убедиться, что к его прибытию все подготовлено должным образом. В пути со мной случались
Сначала Грейс приняла последние слова рыцаря за неуклюжую попытку сострить, но потом задумалась. Хотя общались они совсем недолго, Дарж ни разу до этого не проявил склонности к шуткам. Скорее наоборот. И кем бы ни оказался король Бореас, ей, несомненно, понадобится его помощь. Если она рассчитывает узнать в этом замке, куда ее занесло и как найти дорогу домой, то обстоятельство, что он по ее милости остался без обеда, вряд ли будет способствовать налаживанию добрых отношений.
Последняя мысль заставила Грейс повнимательнее присмотреться к возвышающейся впереди темной громаде. Ей не раз случалось видеть изображения феодальных замков на картинках, а однажды она даже побывала внутри одного из них. Правда, тот был всего лишь раскрашенным макетом в парке аттракционов, тогда как могучая крепость, к которой они приближались, отнюдь не походила ни на рассыпающиеся от времени памятники давно ушедшей эпохи, ни на фанерную дешевку в псевдорыцарском стиле, предназначенную лишь для выманивания денег у доверчивых посетителей. И чем дольше она к ней приглядывалась, тем сильнее проникалась уверенностью в том, что видит не бутафорскую крепость, а настоящую!
Сосредоточившись, Грейс занялась арифметикой. Получилось, что Кейлавер, как называл замок Дарж, насчитывал девять башен. И все разные. Одни - круглые, высокие и стройные - упирались в небо остроконечными макушками; другие - приземистые и прямоугольные - щетинились зубцами. Крепость опоясывала длинная стена с множеством углов. Восемь башен располагались по ее периметру, а последняя, самая большая, - на вершине холма. Это сооружение в форме гигантского параллелепипеда имело почти одинаковые измерения в высоту и ширину и выглядело столь же впечатляюще, сколь уродливо. В стенах башни чернели узкие окошки, больше похожие на бойницы, а верх венчали массивные квадратные зубцы. Невообразимая комбинация различных стилей наводила на мысль о том, что цитадель строилась и перестраивалась в течение нескольких веков при полном отсутствии архитектурного надзора. Конечный результат, однако, оказался не так уж плох. Величественные пропорции в сочетании с грозной мощью бастионов создавали ощущение своеобразной красоты - столь же привольной и естественной, как красота горного ландшафта.
Дарж вонзил шпоры в бока своему скакуну.
– Быстрее, Черногривый, еще не время прохлаждаться!
Конь ускорил бег, но Грейс подметила, что вороной жеребец скачет так же ровно, как и прежде. Более того, он несколько раз поворачивал вбок морду и косился на нее умным глазом - как будто хотел лично удостовериться, все ли в порядке с пассажиркой, примостившейся за спиной хозяина.
Через несколько минут они добрались до подножия холма, откуда начиналась широкая мощеная дорога, по спирали опоясывающая его склоны и поднимающаяся до самой вершины. Когда Черногривый загремел подковами по брусчатке, начали попадаться первые встречные. И чем выше они забирались, тем оживленнее становилось на дороге. Грейс широко раскрыла глаза. Это были первые люди, помимо Даржа, которых она увидела здесь. Все они были пешими и не производили впечатления процветающих и довольных жизнью. Одежда их выглядела теплой, но грубой и некрасивой. Некоторые толкали перед собой тачки, с верхом нагруженные торфяными брикетами или дровами. Другие тащили на спине огромные вязанки хвороста. Третьи, с длинными ивовыми прутьями в руках, гнали куда-то коз или овец. Но более всего поразила Грейс внешность этих людей. Выдубленная ветром и солнцем морщинистая кожа, кривые ноги, скрюченные пальцы, сутулые плечи - все это никак не сочеталось с откровенным любопытством в живых и удивительно молодых глазах на старческих лицах прохожих.
В памяти промелькнула вереница стариков в штопаных комбинезонах, одиноко сидящих на скрипучих крылечках своих коттеджей. Только здешние вовсе не были стариками, Грейс уже видела раньше аналогичную картину. Она тогда училась в Северной Каролине и на каникулы решила съездить в горы. Оказалось, что в труднодоступных районах Аппалачей до сих пор сохранились поселения, обитатели которых жили в тех же примитивных условиях, что и их предки три столетия тому назад. В одной из таких затерянных в горах деревушек ей удалось побывать. Эти люди ютились в убогих лачугах без холодильников, телевизоров, электричества, водопровода и канализации. И выглядели они на много лет старше своих цивилизованных сверстников морщинистые, беззубые, скрюченные взрослые и недоразвитые рахитичные дети. Наметанный глаз и медицинский опыт подсказывали Грейс, что здесь она столкнулась с чем-то очень похожим.