За гранью вечности
Шрифт:
Он очнулся маленьким мальчиком – лет шести-семи от роду: большие глаза, худощавое телосложение, пышные чёрные волосы. Судья коснулся ладошкой зеркала – его отражение послушно повторяло все движения. Он не мог поверить своим глазам, с недоверием всматриваясь в своё детское лицо.
«Это сон… – говорил он себе. – Проклятый идгель, или что там ещё в воздухе намешано…»
Слутгельмир сильно зажмурился, но, когда снова открыл глаза, перед ним всё ещё был мальчик.
– Мать балаурскую! – вслух выругался он.
Вдруг он услышал быстрые чужие шаги и голоса.
– Мама?.. –
Из комнаты мальчик выбежал в холл, всё такой же дьявольски яркий свет ослеплял глаза. Около двери Слутгельмир увидел расплывчатую женскую фигуру. Скоро за ней появилась вторая – мужская. Они стали громко спорить и кричать друг на друга, размахивая руками. Мальчик остановился в проёме и старался не показываться им на глаза. Кто знает, что за кошмар всплыл в его памяти…
Силуэты вскоре приобрели чёткие очертания. Длинноволосая асмодианская женщина в домашнем платье что-то доказывала мужчине в чёрной мантии – такой же, в какой ходил сам Слутгельмир. Мужчина орал громче и несколько раз замахивался мощной когтистой рукой на бедную женщину, но не бил.
– С тобой невозможно жить! – надрывно кричала она. – Ты тиран! У меня больше нет сил!
– Заткни пасть, потаскуха! – громко рычал мужчина. Его глаза давно запылали красным, что означало всплеск неудержимой ярости.
– Ты такой же, как твой отец!.. – бросила ему в лицо женщина, но тут же донёсся сильный хлопок, она громко вскрикнула и отлетела на метр назад, упав на пол и ударившись головой.
Мужчина всё же не выдержал и с размаху ударил жену по лицу. Его напряжённая рука медленно опустилась вниз. Он стоял и молча наблюдал, как женщина, рыдая, отползает от него, как пытается ухватиться за дверь, чтобы встать, но снова падает.
Глаза мальчика наполнились слезами ужаса. Он закричал:
– Мама! – и бросился к женщине.
Она обняла его и, тяжело дыша, проговорила:
– Сынок… Я люблю тебя… А теперь иди…
Мать, что было сил, оттолкнула ребёнка от себя и жалобным голосом велела:
– Беги в комнату и запрись там!.. Чтобы не произошло…
Мальчик увидел, как к нему медленно подходит отец. Он испугался, крикнул:
– Нет! – и побежал в свою комнату, судорожно закрыв за собой дверь и заперев замок.
Ребёнок забился в дальний угол и сквозь слёзы испуганными до предела глазами наблюдал, как кто-то безуспешно ломится к нему в комнату. Он закрыл глаза. До его ушей снова донеслись громкий крик матери, хлопки от ударов и яростное рычание отца…
Слутгельмир открыл глаза. Перед ним на этот раз предстал огромный, украшенный цветами зал. Он, молодой двадцатилетний парень, находился у алтаря. К нему вёл широкий проход, по которому медленно ступала асмодианка в красивом пышном белом платье. Куча народа, сидевшая по обе стороны от прохода, стоя аплодировала невесте. Юноша сжал кулаки в счастливом предвкушении. Его взгляд встретился с пронзительным и таким светлым взглядом невесты, что внутри молодого человека всё затрепетало. Она словно говорила ему своим нежным голоском:
«Потерпи… Ещё немного, и я буду твоя…»
«К балауру терпение!» – сказал себе он и в тот же миг бросился
к невесте, взял её на руки и страстно поцеловал прямо посреди прохода. Ошеломлённые гости сначала замолчали, но потом залились радостными овациями, бросая вверх шляпы и шарфики и забрасывая влюблённых словами поздравления.Слутгельмир на руках донёс невесту до алтаря, не отводя взгляда от её манящих счастливых глаз. Священник (им, кстати, был сам верховный жрец Бальдр) обвенчал молодожён прямо так: девушку – на руках жениха, а жениха – с головой утонувшего в прелестных глазах возлюбленной и, казалось бы, не замечавшего ничего, что творилось вокруг.
– Я люблю тебя… – со всей нежностью прошептал юноша.
– И я тебя… – ответил нежный голосок невесты.
Но вдруг счастливое лицо девушки охватил ужас. Она стояла перед Слутгельмиром уже не в красивом свадебном платье, а в обычной домашней одежде. Интерьеры зала торжеств волшебным образом сменились на спальню тогда ещё старшего судебного дознавателя Храма Правосудия.
Мужчина был в ярости. Он сжимал в руке окровавленный меч, а рядом с девушкой лежало бездыханное тело какого-то асмодианина. В животе была сквозная рана, и алая кровь струйками стекала на краснеющий ковёр комнаты.
– Слутгельмир! Не надо, прошу!.. – взмолилась жена и упала перед мужем на колени, заливаясь слезами страха. – Умоляю!.. Прости меня!.. Я не хотела!.. Я…я… Он…
Но договорить девушка не успела. Холодные глаза мужчины презрительно посмотрели на неё, рука бросила меч, тот с лязгом упал около двери. Две когтистые лапы жестокого Безмолвного Исполнителя медленно сомкнулись на тонкой шее женщины. Она раскрыла рот, чтобы набрать воздуха, но ей это не удалось – руки мужчины уже крепко сжимали её глотку. Зрачки расширились до предела, девушка не могла кричать. Она схватилась руками за широкие запястья мужа и пыталась оттянуть их от себя, но что могла сделать хрупкая женщина против прекрасно подготовленного мужчины?
Она упала на спину, а, точнее, муж с силой прижал её к полу. Женщина хрипела что-то напоминающее:
– Слутгельмир… Не надо…
Но равнодушный взгляд супруга давал понять, что шансов на спасение для неё уже нет. Ноги асмодианки дёргались и бились по земле. Но вдруг все её мышцы расслабились, ноги обмякли и опустились на землю, а лицо, раньше преисполненное болью и ужасом, окаменело. Стеклянный взгляд девушки устремился куда-то вдаль. Мужчина отпустил её горло, голова жертвы сама повернулась набок и застыла. Из приоткрытого рта тонкой струйкой потекла кровь. На шее женщины остались синеющие синяки от лап Слутгельмира.
Мужчина встал, оперевшись на колено, и стал рассматривать то, что натворил. Почему-то на его душе стало спокойнее, когда он понял, что его жена мертва. Как будто, что-то тяжёлое отлегло от сердца и больше не побеспокоит его никогда.
Вдруг в комнату кто-то вошёл. Из-за спины хозяина послышался громкий вздох от ужаса увиденного.
Слутгельмир обернулся. В дверях стоял его отец. Его лицо застыло в страхе. Он поднял глаза на сына, но не увидел в них ни капли грусти или скорби.
– Что… ты натворил? – спросил уже пожилой мужчина.