Чтение онлайн

— Я не дракон, — качнул головой Кеймрон.

— Дракон! Я видела! — и она указала на его правую руку. — Но долго, как же долго мне пришлось звать тебя! Убей меня, дракон! Освободи же! — и тут она затихла, застыла, и из ее глаз полились крупные слезы. — Прошу… Прошу тебя! Разве я так много прошу? Умоляю! Умоляю тебя! — и ее рыдания, ее вой наполнили комнату.

— Ты ведь фея? — Кеймрон опустился на колени перед женщиной и еще раз заглянул ей в глаза.

— Да! Фея! Королевской крови! Вы здесь все ненавидите фей! А я — фея! Так что, теперь убьешь меня? — и она проползла на коленях к Кеймрону,

схватила его за рубашку, и руки ее были холодны, дрожали мелко.

Кеймрон всмотрелся в лицо, оказавшееся невероятно близко, и он увидел в ней какие-то знакомые черты. Черные волосы. Страшно худое лицо стало бы овальным и миловидным, набери она немного веса. Тонкий нос, пологие брови…

— Графиня Нойтарг? — спросил Кеймрон, а она отшатнулась от него, шарахнулась, упала на зад и так и поползла прочь от него, пока не уперлась в стену.

Вжавшись в нее, фея закрыла уши руками, зажмурилась.

— Я — фея! А ты — мой освободитель!

— Графиня Нойтарг, значит, — повторил Кеймрон и подошел к ней. — Я не буду тебя убивать, но могу выслушать и помочь другим способом. Почему ты так хочешь умереть?

— Если я расскажу, убьешь? — она вскинула голову.

— Я обещаю, что найду другой способ решить твою проблему.

— Другого способа нет, дракон. Нет… Я не могу больше так жить! Слышишь?! Не могу! Известно ли хоть кому в этом мире о милосердии?!

— Откуда ты знаешь меня? — спросил Кеймрон, пропустив мимо ушей все эмоции графини. — И откуда знаешь о руке? Я тебя вижу впервые.

— Ты был у моего дерева, дракон, это же очевидно!

Кеймрону сразу вспомнилась оранжерея в особняке графа Нойтарга.

— Твое дерево в оранжерее графа? — уточнил он.

Графиня перестала выть, вся ее фигура обмякла, она полулежала у стены, как старая, страшная кукла, о которой позабыл ребенок. Она кивнула.

— В комнате рядом с оранжереей я видел еще одно дерево. Может ли быть…

— Так вот куда он дел дерево моего сына! Чудовище… Рядом, но не вместе! Все эти годы… — и она закрыла лицо руками. — Да, это дерево моего сына! Сына! Сына, который должен платить смертями за то, чтобы увидеть мать! В виде дерева! И поэтому умоляю, убей меня уже! Убей, дракон! Он не должен больше этого делать! Хоть от этих страданий я избавлю моего Нио!

Пока у нее не началась новая волна истерики, Кеймрон резко спросил:

— Это ты управляла монстром?

— Я! Если это преступление, то убей меня за него!

Кеймрон скрипнул зубами.

— Прекрати уже говорить о смерти! Зачем ты убивала людей с помощью монстра?

— Потому что иначе он бы убил моего Нио… — выдохнула она, отняв от лица руки.

— Почему ты не сбежала?

И графиня рассмеялась. Она смеялась, смех ее дробился, прерывался кашлем и всхлипами.

— Отвечай!

— Ты ничего не знаешь о нем! Невозможно сбежать! Невозможно! Нет! Наши жизни в его руках! Сбежит один — умрет второй! Он погубил бы дерево! Мне осталась только смерть… Только смерть разорвет этот круг…

Графиня была безумна, и Кеймрон решил узнать от нее столько, сколько получится, пока они не покинули старый дом. Он не был уверен, что после фея вообще заговорит с ним.

Постепенно ему удалось собрать отрывистые крики, короткие ответы, пересыпанные

требованиями убить ее, в полную ужаса историю. Историю того, как любовь обернулась кошмаром и трагедией.

Все началось, когда до безумия любившая мужа графиня показала ему свое дерево и дерево сына, что было сродни клятве в вечных чувствах. Но после этого ее разлучили с сыном, и они стали заложниками графа. Граф же быстро перевез их деревья, забрал с юга куда-то. Графиня не знала, куда — через дерево она видела только оранжерею, и туда не пускали никого постороннего.

Графиня должна была научиться управлять особой породой псов-охотников, выведенной предками Нойтаргов, чтобы ее сына не убили. Их вывели для охоты на фей, сделали неуязвимыми к магии, и долгие годы графиня билась над этим, пока пес случайно не укусил ее. Оказалось, что ее кровь позволяла на несколько часов брать под контроль сознание пса.

А вот Нио должен был убивать, чтобы его мать оставалась живой и чтобы встретиться с ней.

— Под тем домом, где оранжерея, спрятано сердце дракона, не иначе… Всякий раз, когда мой Нио получал право увидеть мое дерево, он не мог подойти ко мне. Он полз в жутких муках… Но никогда не сдавался, ни разу не отказался! А я… Я через дерево могла лишь наблюдать за его болью! Я не могла ничего сказать, не могла ничего сделать! Невыносимо, невыносимо!

Графиня тряслась, как в припадке, схватилась за голову, дергала себя за волосы, а потом замерла и указала на Кеймрона.

— Ты стал первым гостем, кто пришел в оранжерею. Ты дракон, тебе сердце дракона нипочем! Защити моего сына, спаси его дерево от графа! Тебе это по силам! — и ее голос сорвался.

— Я не дракон, а маг, — ответил Кеймрон. — Вблизи сердца дракона я тоже не смогу пользоваться магией.

— Не важно! Ты хотя бы можешь подойти к нему! Помоги же мне, будь милосерден!

— Убивать тебя я не буду. Почему ты не сбежала отсюда? Не попросила о помощи?

Развалюха меньше всего напоминала темницу, а убитый монстром слуга — мага или того, кто мог бы сдержать фею.

— Чтобы он убил моего сына?! Ни за что! Если ты не убьешь меня… Если ты не согласен помочь… — и ее глаза сверкнули от озарения. — Что я наделала?! Он убьет нас, убьет! Уходи, уходи отсюда! Исчезни, сгинь! — и она стала бить себя по щекам, по груди. — Как я не подумала… Он же убьет моего Нио…

Кеймрон погасил огонь, нашел белые руки, схватил их, чтобы она перестала себя бить, и тихо спросил:

— Ты хочешь встретиться со своим сыном?

— Да! — без раздумий ответила она. — Даже если это будет значить, что я умру…

— Умирать не обязательно, — Кеймрон отпустил ее, встал. — Ты сможешь подняться? Пойдем отсюда, достаточно ты тут страдала. И кстати, монстр этот без твоего влияния опасен?

— Нет… Это очень добрый пес, — вздохнула она.

Графиня была настолько истощена, что не могло быть и речи о том, чтобы она шла самостоятельно. И тут их выручил монстр-пес: он подбежал к ней, лизнул в руку.

— Ну, помоги мне, милый. Прости за все и помоги, — прошептала она и села ему на спину.

Солнце на улице только взошло, и длинные тени от деревьев черной сетью легли на землю. Графиня, стоило ей оказаться на воздухе, закашлялась, зажмурилась.