Чтение онлайн

У меня возникло какое-то предчувствие, что это, наверное, за Павлом, так как я знал, насколько враждебно относились к нему работники милиции. Я решил не рисковать и увести его через черный ход.

Когда милиционеры сняли с него наручники и дали ему бумагу, что он освобождается под залог, я быстро отыскал запасной служебный выход из здания суда, открыл его и, переодев Павла в другую одежду, одежду его приятеля, быстро вывел и посадил в такси, наказав срочно ехать на любую квартиру, только не к себе домой.

Радостный, удовлетворенный своей победой и очень уставший, я вернулся домой.

Обыск

Был

декабрьский вечер, около десяти часов, когда в моей квартире неожиданно раздался звонок в дверь. Как ни в чем не бывало, я подошел к двери, посмотрел в «глазок». За дверью стояли три человека. Один из них был в милицейской форме, двое — в штатском. В руках они держали листки бумаги. Я понял, что это пришли за мной.

— Кто там? — спросил я.

— Нам вы нужны, — и незнакомцы назвали мою фамилию. — Мы пришли для выполнения следственных действий.

— А официальные документы у вас есть? — поинтересовался я.

— Да. — И через «глазок» показали мне удостоверение сотрудника милиции. Но мне необходимо было потянуть время.

— Скажите, а из какого вы отделения милиции?

Они назвали мне номер.

— Я пойду узнавать, действительно ли вы оттуда, — сказал я. На самом же деле, чувствуя, что может произойти что-то опасное, я первым делом позвонил своему коллеге адвокату Валерию Шумкову, живущему рядом со мной, и попросил немедленно приехать. Затем я сделал еще несколько звонков и стал думать, какие бумаги по моим клиентам мне необходимо спрятать.

В дверь продолжали звонить. Я подошел снова к двери и поинтересовался:

— А у вас есть соответствующее разрешение прокуратуры на выполнение ваших следственных действий?

— Да, есть.

— И чье это разрешение?

— Прокурора Хорошевского района.

Я сразу сник. Дело в том, что в Хорошевском районе у меня было четыре или пять уголовных дел, и Хорошевская прокуратура имела на меня зуб, поскольку несколько дел я просто им разрушил.

Особенно скандальным было последнее дело — сына помощника одного из вице-премьеров нашего правительства, который обвинялся в рэкете. На самом деле парень хотел получить обратно свои законные деньги. Но следственными работниками двигали непонятные причины, и они стали его «упаковывать» по полной программе Уголовного кодекса, приписывая ему одновременно и владение оружием, и наркотики, которые ему подбросили, и так далее.

«Скорее всего, — думал я, — это месть за то, что я направил жалобы на них в Генеральную прокуратуру».

Я тянул время. Вскоре приехал мой коллега. Я через дверь попросил его проверить документы и, главное — разрешение на обыск. Мой коллега проверил все и сказал, что документы у них в порядке. Только тогда я открыл дверь.

Вошли трое людей, двое в гражданском, один в форме сотрудника милиции, как я понял, наш участковый. Они сразу прошли на кухню и разложили свои бумаги для заполнения. Я попросил предъявить документы, зная хорошо, что у многих работников милиции удостоверения просрочены, так как не хватает «корочек». А удостоверение действительно лишь в течение одного года. У одного из них — работника Московского уголовного розыска — оказалось именно такое просроченное удостоверение. Я сразу возмутился:

— Как же вы ко мне пришли? Может быть, вы уже не работаете в уголовном розыске?

— Да нет, понимаете, у нас трудно с «корками»… — начал оправдываться оперативник и тут же достал из бокового кармана какой-то

листочек бумаги с печатью, где было написано, что данное удостоверение является действительным и продленным на такой-то срок.

— Это не документ, — сказал я ему, — здесь нет вашей фотографии.

Но я понимал, что идти на прямой конфликт с людьми, которые будут производить обыск в моей квартире, нет никакого смысла.

— Ну что ж, разрешите приступить, — сказали оперативники.

Тогда я поинтересовался:

— Разрешите мне все же посмотреть санкцию прокурора.

Они развернули листок. В верхнем углу была резолюция «прокурор Хорошевского района», его подпись. Внизу было написано: «произвести обыск у адвоката такого-то, официального адвоката курганской преступной группировки».

«Да, — подумал я, — попал я в переплет! Интересно, каким это образом я стал адвокатом курганской преступной группировки?»

— А вы знаете, что мои клиенты относятся и к другим преступным группировкам? И если вы по каждой операции, направленной против какой-либо преступной группировки, будете приходить к адвокатам, тогда у меня обыски будут проходить каждый день, — сказал я оперативникам.

Они ничего на это не ответили, сказав только, что приступают к операции. Я спросил, что они собираются искать, может, я добровольно выдам нужное.

— Мы? — оторопело сказали они. — Мы собираемся искать оружие, предметы, относящиеся к преступной деятельности.

— Хорошо.

— Вы желаете выдать что-либо?

— Таких предметов у меня нет.

Но я прекрасно понимал, что если их у меня нет, то это еще не значит, что они не могут быть у меня найдены, потому что существуют приемы, когда работники милиции подкидывают эти предметы — оружие, наркотики и так далее. Поэтому я попросил присутствующих соседей, которые были вызваны в качестве понятых, внимательно следить за работниками милиции, чтобы те, в свою очередь, ничего не подложили.

Вероятно, у них подобные планы были, но, поскольку они увидели, что все тщательно контролируется со стороны присутствующих в квартире, они в открытую не решились ничего сделать.

Обыск проходил достаточно вяло. Я обратил внимание, что оперативников совершенно не интересует оружие, а у меня дома находилось два газовых пистолета, а также несколько кобур к ним. Я даже сказал им:

— Посмотрите, может быть, пистолет-то не газовый!

— Да нет, мы видим, что газовый, — отложив его в сторону, равнодушно сказал один из оперативников.

Больше всего их интересовали мои записные книжки, мой портативный компьютер с моим адвокатским досье, а главное, мобильный телефон. Книжки я им выдать отказался, поскольку они являются моими личными вещами, телефон они у меня взяли, а компьютер я успел поставить на замок.

Сотрудники милиции, закончив через несколько часов обыск, предложили мне выехать на встречу со следователем. Но, ссылаясь на позднее время — а было уже около полуночи, — я сказал, что в ночное время меня не имеют права допрашивать. Они ушли ни с чем, предложив мне на следующий день явиться в прокуратуру.

На следующий день в газете «Коммерсантъ» появилась статья, что московская милиция провела пятьдесят обысков у лиц, причастных к действиям курганской преступной группировки. Среди жертв этого обыска были владельцы клуба «Арлекино» Анатолий Гусев, Александр Черкасов и адвокат курганской группировки — была названа моя фамилия.