Южноморск
Шрифт:
– Учту, - спокойно согласилась Вера Ивановна.
– А пока я бы хотела пройти по территории детдома, ознакомиться с обстановкой. Я уже в курсе, что дети все вывезены, чтобы батрачить на окрестных фермах. К сожалению, до 1 апреля я не могу вмешиваться в Ваши распоряжения, иначе вернула бы детей немедленно, - откровенно сказала она.
"Значит, не всё ещё потеряно", - воодушевился Шумов.
– "Если она до 1 апреля не может здесь командовать, у меня ещё есть время всё наладить".
И он принуждённо улыбнулся "узурпаторше".
– Осмотритесь, как Вы хотели, - согласился он.
– Сопровождать Вас не могу, дел
Когда Вера Ивановна вышла из кабинета, Шумов выждал ещё пару минут и вызвал секретаршу. Та испуганно заглянула в кабинет.
– Да не дрожи ты так, - раздражённо заметил Шумов.
– Не катастрофа ещё. Соедини меня с Москвой, звони Семёну Михалычу.
Он снова попытался вникнуть в платёжные документы, но тревога всё-таки не давала успокоиться. Через десять минут раздался звонок междугородной, и он с облегчением услышал голос приятеля:
– Ну, что там у тебя, Борис, чего трезвонишь?
– Да ЧП у нас, Семён, - Шумов постарался откликнуться в таком же тоне.
– Явилась ко мне сейчас какая-то мадам, принесла бумагу, что с 1 апреля она назначена директором моего детского дома. Некая Суворова Вера Ивановна. И что мне прикажешь делать?
– Прикажу воспринять это как первоапрельскую шутку, - хохотнул его собеседник.
– Не дрейфь, приятель, на 1 апреля обеспечу тебе отмену этого назначения. Я уже с новым президентом о тебе говорил, хвалил, естественно. Да, кстати, в мае в командировку в ваши края нагряну. Ты уж придержи для меня ту строптивую малышку, с которой ты меня прошлый раз познакомил. Лады?
– и приятель отключился.
Успокоенный Шумов вернулся к изучению платёжных документов.
*
Тем временем Вера Ивановна поднялась на 4-й этаж, решив познакомиться со всеми помещениями, просматривая их сверху вниз. Вчера вечером она изучила те данные, что собрал Марат. Большое четырёхэтажное здание директор разделил ровно пополам, поставив перегородки в коридорах всех этажей. Фасадная часть сдавалась в аренду различным офисам и магазинам, спальни располагались в той половине, где окна выходили во двор. Все комнаты выглядели одинаково: двухъярусные железные кровати с серым застиранным бельём с правой стороны, слева обшарпанные столы и по 2 шкафа.
Было понятно, что на 4-м этаже жили девочки. На одном конце коридора было три двери для 5-й - 7-й групп, дальше коридор был перекрыт решёткой, а с другой стороны сначала от лестницы шли тоже три спальни для 8-й - 11-й групп (девочки 10-й и 11-й групп жили вместе, их было меньше). Зато в центре находились две крепкие двери, за которыми обстановка поражала пошлой роскошью: ковры, мягкие диваны, телевизоры со встроенными дивидишниками и прочие атрибуты, напоминавшие показываемые по телевизору номера в публичных домах. От эманаций, воспринимаемых в этих комнатах, Веру Ивановну передёрнуло, и она поспешила очистить духовную атмосферу помещений.
На третьем этаже в таком же порядке располагались комнаты мальчиков, только не было перегораживающей решётки в коридоре, а на месте "комнат отдыха", как цинично именовал их директор, здесь размещались медпункт и изолятор с карцером.
На втором этаже с одной стороны было 4 комнаты для младших девочек, а с другой -
для мальчиков, и между ними комната для дежурных воспитателей. На всех этажах по обеим торцевым стенам находились туалеты и умывальные. Дверей там не было, поэтому запах из туалетов разносился по всему коридору.В комнатах было пусто, только в коридорах и туалетных комнатах суетились маленькие серые тени. Ребятишки от 8 до 13 лет в замызганной одежонке старательно занимались уборкой. За ними присматривал наголо бритый тип лет 45 - 50 с неприятным выражением лица. Обвисшие щёки придавали ему большое сходство с уродливым бульдогом. И там же находилась неопрятная женщина лет 50, бесцветная и с тупым выражением лица, наполненного злобой по отношению к детям.
На первом этаже спален не было, только большой актовый зал, канцелярия, бухгалтерия, приёмная перед кабинетом директора, ещё какие-то помещения. Вера Ивановна вышла из здания и вдохнула свежий прохладный воздух. За спиной послышался насмешливый голос Шумова:
– Ну что, ознакомились?
– Только здание посмотрела, - повернулась к нему Вера Ивановна.
– Не покажете остальное? Насколько мне известно, весь этот квартал по документам принадлежит детскому дому?
– Принадлежит, - согласился директор.
– Только ведь нам тоже надо как-то выживать, на одно финансирование от государства не создашь детям необходимых условий.
Вера Ивановна сдержалась. Зачем говорить ему то, что он и так отлично знает?
"Ничего", - подумала она, - "ещё неделю потерпеть, а дальше всё будет в моей власти. И ты, гад, за всё ответишь, и дети освободятся. Потерпите, милые", - послала она мысленную просьбу воспитанникам детдома.
– "Через неделю у вас начнётся совсем другая жизнь".
Тем временем Шумов прошёл с ней в большую двухэтажную пристройку, в которую с первого этажа главного корпуса вёл переход.
– Здесь у нас внизу кухня и столовая, - пояснил он, - а наверху склады и небольшая гостиница.
– А гостиница вам зачем?
– удивилась Вера Ивановна.
– Порекомендовали обустроить для инспекторов и проверяющих, - злорадно сообщил Шумов.
– Зимой обычно пустует.
"Как же, пустует", - Вера Ивановна вспомнила, что сообщалось об этой гостинице на флэшке Марата.
– "Публичный дом у тебя здесь".
– А летом всегда полна, - продолжал Шумов, - все командированные к нам летом приезжают, заодно на море отдохнуть на халяву.
"Вот на этих "заступников" ты и надеешься", - подумала Вера Ивановна.
Она издали глянула на обширную автостоянку, занимающую большую часть квартала, и, обогнув основной корпус, подошла к небольшому флигелю с правой стороны 4-хэтажного здания детского дома. Вера Ивановна обратила внимание, что на запылённых окнах стояли очень крепкие решётки, да и дверь была железная, массивная.
Что здесь?
– спросила она у угрюмо сопровождавшего её директора.
Он небрежно махнул рукой:
– Дебилы здесь. Навязывают мне их каждый год из дошкольного детдома, больше никто их брать не хочет. Вот и приходится проявлять милосердие.
Вера Ивановна направилась к дверям флигеля.
– Вы бы не заходили, - с нарочитой озабоченностью сказал ей Шумов.
– Они ведь совсем дикие, могут и напасть.
– Ну, хорошо, - легко согласилась Вера Ивановна.
– Тогда на сегодня всё. До свидания. Я приду завтра.