Юная жена
Шрифт:
Она, казалось, была меньше хлыста и, если вспомнить, всегда смертельно боялась его. Только сильная ярость могла заставить ее прикоснуться к грозному предмету.
– Энни, положи хлыст, – сказал Чейс, подходя к ней. – Можно порани...
Но прежде чем он произнес последнее слово, прежде чем успел моргнуть, хлыст взметнулся в воздухе и обрушился на Чейса, сбив с головы шляпу.
– Черт побери, – изумленно прошептал Джонни.
Сердце Чейса екнуло, глаза полезли на лоб. Он провел рукой по волосам, еще не веря, что она сделала. Он хотел рассердиться, но немое восхищение взяло верх.
– Джонни, черт возьми, уберешься ты отсюда? – крикнул Чейс. – Видишь, мне тут с женщиной нужно разобраться.
– У, счастливчик, – протянул Джонни, направляясь к своей машине. – Если понадоблюсь, я в городе, в отеле. Будь помягче с ним, Энни.
И Джонни умчался, оставив после себя облако белесой пыли.
Чейс и Энни стояли под раскаленным солнцем Вайоминга, оценивая друг друга. Сладкая дрожь пробежала по Энни от страсти в глазах Чейса. Казалось, он возьмет се сейчас, прямо здесь, на траве.
Чейс сделал к ней шаг, но Энни подняли хлыст:
– Назад, ковбой. Ты не подойдешь ко мне, пока я не получу кое-какие ответы.
– Энни, сейчас мне плевать на всех растреклятых воров. Ты это хотела услышать? Я хочу только тебя, ангел, раскинувшуюся на спине, горячую от страсти и ждущую меня.
– Чейс, прекрати! – Она отступила, пересиливая желание рассмеяться. – Ты не притронешься ко мне, пока не объяснишься. Мне тоже плевать на всех воров мира. Я хочу знать, зачем ты сказал Джонни о женитьбе и нашей прошлой ночи?
– Но ведь мы женаты. – Понимающая улыбка появилась на его лице: вот, оказывается, к чему она клонит. – И подтвердили это... прошлой ночью. Ты же не забыла, как мы с тобой сделали это, правда, Энни? Лично я никогда не забуду.
Чейс подцепил пальцами кожаный ремень, и джинсы съехали на бедра. Это откровенное движение до подробностей напомнило ей, как они «подтвердили» свой брак. Но если он теперь всего лишь продолжает играть с ней, то это слишком жестоко.
– Ты слышишь меня, Бодин? – горячо настаивала Энни. – Объяснись. Прошлой ночью ты не хотел иметь ничего общего с путами брака, оравой ребятишек и желтыми занавесочками, помнишь?
Чейс глубоко вздохнул, стараясь справиться с собой и взять ситуацию под контроль. Он расстегнул верхнюю пуговицу рубахи, пригладил взъерошенные волосы.
– Я буду уважать брак, если ты захочешь. Я поеду в иммиграционную службу и скажу там, что женился на тебе в Коста Браве. Заявляю это серьезно. Ты моя жена, Энни.
Энни почувствовала, как свет слепит глаза, а сердце ее вот-вот вырвется из груди. В то же время его слова звучали как-то отчужденно, сухо. Когда он это решил? Что делал без нее? Провел ночь, убеждая себя поступить с ней честно?
– Мне не нужны твои жертвы, Чейс. Я могла бы принять их в день, когда пришла сюда впервые, но не сейчас. Слишком много всего произошло.
Что делать Чейсу – плакать или смеяться над иронией судьбы? Все перевернулось с ног на голову. Прошлой ночью он задавался вопросом о мотивах ее поведения. Теперь же она не доверяла ему. Нужно заставить ее понять то, чего он сам долгое время
не осознавал, что открылось только прошлой ночью, – во-первых, после акта любви и, во-вторых, после столкновения со смертью.– Я ничем не жертвую, Энни. Всю жизнь я играл со смертью. И, пожалуй, только это давало ощущение, что ты еще жив. Но у меня появилась веская причина хотеть жить. Это ты, Энни. Мы женаты, и я хочу, чтобы было именно так.
– Ты хочешь? Но почему?
Вот это вопрос! Он и Энни были полными противоположностями, абсолютно по-разному смотрели на мир. Она вся состояла из противоречий, но в ее сердце жила непоколебимая вера в добро. Стойкая маленькая ива, упорно сражающаяся с непогодой. А он – огромный могучий дуб. Но Чейс учился. Учился уступать в мелочах и выигрывать в главном. Он учился любить женщину.
– Я не могу выразить это словами. Знаю, женщина любит слушать признание, как мужчина теряет голову от любви и не представляет без женщины своей жизни. Все это абсолютно так и в моем случае. Но причина более простая и, наверное, не такая поэтическая. – Он взмахнул руками, стараясь подобрать слова к тому, что невозможно объяснить. – Я просто чувствую себя лучше рядом с тобой, Энни. О, понимаю, в это трудно поверить из-за моего поведения в последнее время. Но это здесь, внутри меня. – Его голос сорвался. – Такого со мной никогда не было.
– Чейс...
– Я люблю тебя, Энни.
Неверие и радость переплелись в ее душе.
Она не могла пошевелиться. Чейс вдруг отдалился на тысячи миль, и огромная, непреодолимая пропасть разделила их. Само истерзанное сердце Энни сотворило ее. Она ждала признания в любви так долго, что сейчас просто не могла поверить в свершившееся.
– Иди ко мне, Энни, – сказал Чейс, протягивая руки.
Слезы застлали ее глаза, когда она услышала его хриплый зов. Энни явственно вспомнила свою клятву идти за ним хоть на край света. И она пойдет за ним. Потому что у нее нет другого выбора. И потому, что другого выбора она не хотела.
– О, Чейс... – Она закрыла глаза, испуганная тем, что не может даже пошевелиться. Чем больше она сопротивлялась неожиданному параличу, тем тяжелее становились ее руки и ноги. И он сам пришел за ней. Энни обхватила его шею, слезы хлынули из глаз, она задрожала в страстных объятиях. Чейс осторожно опустил Энни на траву.
– Ты еще хочешь быть моей женой, Энни? Выйдешь за меня? Снова?
Ответ звенел в ушах самой Энни колокольным перезвоном, таким громким, что, казалось, мог бы оповестить всю вселенную. Но из ее уст наружу вырывались лишь неразборчивые звуки.
– Ты говоришь «да», Энни? Честно говоря, у меня нет всего, что нужно бы дать женщине. – Он приподнял ее руку, как обычно делают мужчины, собираясь надеть кольцо на женский пальчик. Вместо кольца он достал что-то из кармана рубашки и с нежностью, положил на ее раскрытую ладошку.
– Но я обещаю, что у тебя всегда будут цветы.
Энни взглянула на маргаритку, прекрасный цветок, заменивший тот, который Чейс «срезал» своим хлыстом. Ни с чем не сравнимое счастье охватило ее настолько, что невозможно оказалось выразить вслух, как она любит цветы и как она безумно любит его, Чейса.