Юбилей смерти
Шрифт:
В этот момент в комнату влетел Яценко – молоденький опер, смышленый, быстрый, но излишне эмоциональный. Вот и сейчас он вопил во все горло:
– Я с хозяйкой поговорил… Здрасьте, Игорь Пантелеевич!
Янов поморщился – к своему отчеству он до сих пор не привык, а ведь уже сорок пять стукнуло. Яценко трещал над ухом:
– Труп нашла хозяйка в восемь утра. Дверь была распахнута. Дом этот сдается постояльцам, что в санатории по курсовкам приезжают. Приехала забрать ключи у жилицы, а тут дверь раскрыта и труп!
– Кто у хозяйки дом снимал?
Опер полез в блокнот.
– Я записал. Ева Кор-да, –
– Школу чего?.. – спросил Могила.
– Соблазнения, – повторил Яценко, на которого пикантный факт впечатления не произвел. – А что?.. Так вот, хозяйка вошла, увидела труп. Он лежал лицом вниз.
– Как она догадалась, что это труп?
– Он не откликался, она его потрогала пальцем. А хозяйка когда-то медсестрой работала и трупы уже видела.
Игорь подошел к телу. Могила перевернул его, осматривая, поэтому Янов сразу увидел лицо. В первый момент ничего не почувствовал, словно бы реальность ускользнула от его восприятия, а через секунду шарахнуло: это же Алена!
Нет.
Где-то на задворках сознания промелькнули воспоминания о юной девушке с каштановыми, пахнувшими травами, волосами до худеньких лопаток, быстрые эпизоды их романа, ее виноватые глаза: я люблю твоего брата.
Не может быть.
Янов вгляделся в лицо, надеясь, что морок отступит и он разглядит чужие черты. Не получилось. Он шепотом ругнулся.
– Чего, Игорь Пантелеевич? – возник рядом Яценко.
– Это не эта… – вдруг выяснилось, что трудно говорить. – Как ее? Корда. Это моя невестка, или как там называется… жена брата. Алена Янова. Алена Владимировна Янова, восемьдесят четвертого года рождения.
– А! – вспомнил что-то Яценко. – Ну, да. Хозяйка и говорила, что труп не постоялицы, а чужой. А я документы не видел – эксперт тут работал, и я пошел с хозяйкой говорить.
– Откуда Алена здесь взялась… – Игорь хватался за факты, чтобы не попасть во власть эмоций.
– Хозяйка сказала: Ева Корда предупредила, что вечером уезжает в Гродин, и у нее будет ночевать гостья. Та и ключ отдаст.
К ним подошел Могила.
– А как сюда попала твоя невестка? – повторил он вопрос Янова.
– Хотел бы знать.
– Ты… это… алиби брату готовь, – посоветовал Могила и вернулся к своим записям.
Алексей позвонил уже через пятнадцать минут
– Игорек, слушай, ну помоги!.. Аленка, коза, вчера с чего-то обиделась на меня и свалила. И до сих пор этой курицы дома нет. Ты там своих напряги – пусть ее найдут! Теща вечером детей привезет, а что я с ними делать буду?
– Лёша, – Игорь старался говорить спокойно и убедительно, – ты где?
– В офисе.
– Жди меня там.
– Да зачем? У меня обед с Гаспаряном, хочу его на свою рыбу подсадить…
– Лёша, жди меня в офисе.
Перед встречей с младшим братом следовало утрясти нюансы с шефом, то есть, со стариком Каменевым – мужиком порядочным, но долдоном и человеком строгих правил. Без сомнения, Алексей Янов станет главным подозреваемым в убийстве жены, а значит, Игорю Янову не позволят вести это дело – конфликт интересов типа. Но если удастся заболтать Каменева, останется шанс следить за ходом расследования.
Затея удалась. С равнодушным видом Игорь сообщил о «неприятностях в семье»
и о своем желании самоустранится от расследования. Единственно – попросил он – хочу поговорить с Алексеем до предварительной беседы со следователем, которому поручат это дело. Во-первых, известие о смерти жены должен сообщить брату кто-то близкий, а во-вторых, Янов хочет понять, что произошло на самом деле. Если всплывут факты, которые смогли бы продвинуть ход дела, он доложит. Лады?..Следуя давней привычке, Каменев надул щеки и пропыхтел: пух-пух-пух, что означало борьбу с сомнениями, но все просимое одобрил.
– Лёша, во сколько Алена ушла из дому?
– Я не помню.
– Что сказала напоследок?
– Ничего.
Игорь смотрел на брата, раздавленного до консистенции пюре, и ругал себя: надо было сначала вопросы задавать, а потом уже говорить, что Алена погибла!
– Леша, соберись! С тобой будет беседовать следователь. Что ты ему скажешь?!
Брат несколько секунд молчал, глядя в пол.
– Игорёк, – Леша поднял мутные глаза, – я сейчас подумал, что вот так же чувствовал себя после смерти матери! Аленка мне мать заменила, получается. Я всегда делил женщин на матерей и шлюх, понимаешь? Вот на такой можно жениться, а с такой – только гулять. Я не думал, что Аленка захотела бы стать такой, как шлюхи, а она…
Философствования брата Игоря не увлекли.
– Ты ей изменял в последнее время?
– Нет. В последнее время – нет.
– А в не последнее?..
– Да это еще в феврале произошло! В ресторане женщину встретил – не местную. Такую, – Леха произвел в воздухе перед своим лицом несколько неопределенных, но энергичных пассов. – Она резкая, но к ней так и тянет! И знаешь, чем занимается? Учит баб соблазнять мужиков. Обалденно. Ну, я с ней и закрутил. Хотя всего один раз удалось ее в постель затянуть. Я сам виноват – натупил, рассказал Алёне о Школе соблазнения, и она туда записалась. А та баба тут же отмазалась: не могу с мужем клиентки, и все такое. Самое смешное, что Аленка пошла к ней учиться соблазнять…
– Как ее зовут?
– Ева Корда, а что?
– Алёну нашли в доме, который снимала Корда. Как твоя жена там оказалась?
– Ну, просто я сказал Алёнке, что у меня с Евой было, типа проболтался. Алёнка, небось, и пошла отношения выяснять. Хотя на нее это не похоже. Так мою жену та стерва убила?..
– Пока неизвестно. А ты сам где ночью был?
– Игорёшка, ты понимаешь… – Леха заерзал на месте. – Я не помню! Ты же знаешь, как на меня алкоголь действует! Я выпил полторашку пива, которую в холодильнике нашел. Захотел еще. Пошел в супермаркет, там купил чего-то… Вышел на улицу, выпил немного. Потом – все как в тумане. Очнулся на лавке у подъезда часа в четыре утра. Вот и все.
– Свидетели есть?
– По-моему, я один назюзюкался.
– Соседи, друзья тебя не видели?
– Не помню. А чего, меня могут заподозрить?
– Ты у той Корда в доме был?
– Да. А это плохо?
– Кто-нибудь тебя там видел?
– Ну… Кажется, нет.
– Чек из супермаркета есть?
– Нет.
– Во сколько ты там был? Попробуем тебя на записях с камер найти.
– Ну… часа в два ночи примерно.
Янов старший закурил, откинувшись в гостевом кожаном кресле.