Йот Эр. Том 2
Шрифт:
Поглядев, как лихо летят под гору лыжники, и как лихо некоторые из них слетают с трассы кувырком, поднимая тучи снежной пыли, Нина поежилась от страха и попробовала замаскировать свою растерянность шуткой:
— Видно, вам вертолет придется вызывать, чтобы снять меня отсюда! — как раз незадолго до этого она посмотрела какой-то итальянский фильм, где фигурировала эта техническая новинка.
Видя ее затруднения, местный инструктор спросил:
— Танцуешь хорошо?
— Говорят, что да, — пожала плечами девушка.
Получив утвердительный ответ, тренер предложил:
— Встань сзади меня ногами на лыжи, держись за мой пояс. Ноги чуть согни в коленях, чтобы они пружинили.
Отступать под взглядами десятков школьников было уже некуда, и, чувствуя противный холодок страха, Нина устроилась позади лыжника. Но настоящего страху она натерпелась, когда тот оттолкнулся палками и они вдвоем все быстрее заскользили под уклон, то и дело закладывая крутые виражи. Однако ноги и в самом деле не подвели, и спуск прошел благополучно.
Вскоре в Закопане их навестил кто-то из высокопоставленных родителей одного из школьников. Когда он понял, кто тут выступает за старшего, негодованию его не было предела:
— Кто это придумал послать черт-те куда детей под присмотром одной девчонки!? Она сама еще ребенок! — возмущался он. — Сейчас такое время, всякое может случиться. Как можно было доверить этой пигалице такое ответственное дело?! — монолог на повышенных тонах продолжался еще долго и порядком надоел Нине.
— Да, случиться может всякое, — выпалила она в ответ на последние фразы. — И потому детей (некоторые из которых были и старше ее, и выше ростом) сопровождает боец Добровольного резерва гражданской милиции.
— И где же он? Почему я не вижу его рядом? — строго спросил большой начальник.
— Перед вами, — просто ответила девушка. — Предваряя ваш следующий вопрос, сразу скажу — оружие у меня с собой и пользоваться им я умею.
5. Поручение министра
Вызов в канцелярию Министра национальной обороны, маршалека Михала Жимерского (генерал «Роля» по криптониму в Гвардии Людовой), был для Якуба Речницкого совершенно неожиданным. Столь же неожиданным оказалось и дело, по которому желал его видеть пан маршал.
— Пан Речницки! Я решил доверить вам это дело не из личного расположения к вам, а потому, что нахожу вас наиболее соответствующим для исполнения данной миссии, — первые слова министра нисколько не прояснили ситуацию.
«Какое дело? — подумал Якуб. — Ни о каком деле я и полслова еще не слышал!» Но внешне его удивление ни в чем не проявилось: он продолжал внимательно слушать и есть глазами начальство.
— Как вы знаете, комиссия по репатриации уже прекратила свое существование, поскольку большинство офицеров и генералов, изъявивших желание служить новой Польше, уже возвратилось в страну. Однако за рубежом осталось еще несколько человек, обладающих немалыми военными знаниями и опытом, которые очень пригодились бы для укрепления наших высших офицерских кадров.
«Ах, вот какое дело он имеет в виду! — отметил про себя Речницки. — Не оставляет попыток постепенно заменить как можно больше советских генералов своими, доморощенными».
— Почему я счел именно вас наиболее подходящим для ведения переговоров о возвращении этих лиц в Польшу? — министр решил объяснить свои действительно отнюдь не очевидные мотивы подчиненному. — Вы направлены в Войско Польское советским командованием и с этой стороны будете, несомненно, самым строгим образом оценивать тех, с кем будете вести переговоры о возвращении, с точки зрения их возможной лояльности как принципам новой Польши, так и нашему союзнику — СССР. С другой стороны, вы — единственный из советских генералов, который принят в среде довоенного
кадрового офицерства и сумел установить с этой средой доверительный отношения. Поэтому вы более других, надеюсь, окажетесь способны понять людей подобного сорта, не поддаваясь влиянию стереотипов и заблуждений, которые могут быть свойственны тем, кто хуже знает эту среду.«Ох, не одобрят наши мое участие в этом деле. Наверное, придется искать пристойный предлог для отказа», — генералу не хотелось портить отношения с маршалеком Жимерским своим отказом, но и пойти поперек мнения своего Министерства обороны было чревато отзывом отсюда. А вот этого ему не простил бы уже Иван Иванович. Да, и как тут выкручиваться?
— Мне известно, что советские руководители смотрят на привлечение офицеров и генералов прежней Речи Посполитой к службе на командных должностях в Войске Польском с нескрываемым подозрением, — как будто читая мысли Якуба, произнес министр. — Поэтому вы, разумеется, можете отказаться от этой миссии, что будет воспринято мною с пониманием.
— Мне хотелось бы оправдать ваше доверие, пан маршалек. Однако в Министерстве обороны СССР могут категорически воспретить мне принимать участие в подобном деле, — решил открыто расставить точки над i Речницкий.
— Если вы готовы принять на себя исполнение моей просьбы («Просьбы? Вот даже как!» — мелькнула у Якуба мысль), то я, в свою очередь, позабочусь о том, чтобы избавить вас от претензий Советского командования, — едва заметно усмехнулся генерал «Роля». — Официально вы будете выезжать за границу совсем с другим поручением, — и Жимерски протянул Якубу официальную бумагу с польским гербом:
«Настоящим удостоверяется, что Якубу Францу Речницкему, главному инспектору пехоты Войска Польского, поручено, в ранге специального и полномочного посланника, инспектирование службы военных атташе Польской Народной Республики.
— А вот эту бумагу вы можете не показывать, — промолвил Жимерски, доставая из папки другой столь же официальный документ, — если не возникнет случай крайней необходимости:
«Настоящим удостоверяется, что Якуб Франц Речницки, главный инспектор пехоты Войска Польского, является специальным и полномочным представителем Польской Народной Республики по вопросам репатриации военнослужащих, принадлежащих к польскому офицерскому корпусу и находящихся за рубежом.
«Вот ведь подпольщик! — с некоторым оттенком уважения подумал Речницкий. — Не растерял еще навыки конспирации. Надо соглашаться! Есть, конечно, риск нарваться на скандал со своим Министерством обороны, но зато ведь это легальный выход за рубеж под дипломатическим прикрытием». А вслух произнес:
— Приложу все силы, чтобы оправдать ваше доверие, пан маршалек, и не дать в то же время повода для конфликта с советским командованием.
— Что же, мне всегда вас аттестовали как крайне надежного в служебных делах офицера. Надеюсь, у меня не будет случая разочароваться, — произнес Михал Жимерски, протягивая руку для прощания.