Язычники
Шрифт:
В зале лакеи разносили напитки, лавируя между избранных, они группировались по трое-четверо, мужчины не моложе сорока и женщины не старше тридцати. Приглушенный шум разговоров, журчащие голоса женщин заполняли зал. Лица мужчин-чиновников, — Олле уже начал привыкать к ним, он встречал их в Джанатии постоянно, прохвостов со значительными лицами, — выражали сдержанное оживление.
Олле рассматривал зал — овальный, с овальным потолком, выложенным золотыми плитками с бирюзой и шпинелью. Это сочетание прозрачно-красных камней с голубой россыпью по золоту поражало воображение. На стенах розового мрамора были развешаны портреты предшественников Джольфа IV, из которых только последний умер своей смертью. Пол
Джольф IV вышел об руку с пророком, обаятельно улыбаясь. Олле двигался следом в двух шагах, мысленно поторапливая его.
Джольф IV иногда останавливался, клал руки на плечи кого-нибудь из молодых гостей и проникновенно смотрел в глаза.
— Я тот самый винтик, — задыхался обласканный вниманием, — в ком вы, шеф, можете быть уверенны.
Джольф IV кивал — верю — и переходил к другому гостю. «Тот самый винтик» смотрел ему вслед просветленно.
Сдерживая усмешку, Джольф IV слушал восторженные возгласы гостей, застывающих возле открытых витрин, где на черном бархате были выложены камеи и драгоценные камни. Олле был равнодушен к красоте камней, но и его иногда поражало непостижимое искусство ювелиров и скульпторов.
Он, Олле, разбирается в животных, камни — хобби воспитателя Хогарда, он же знаменитый спелеолог, он же торговый советник. Олле вздрогнул. Хогард в свите премьер-министра пребывал неподалеку, улыбчивый, вежливый и равнодушный. Гром огляделся, вильнул хвостом. Олле положил руку ему на голову — не надо, здесь Хогард чужой. Чистокровный дог, мутант в первом поколении, огромный, покрытый блестящим непроницаемым черным мехом, Гром снова послушно двигался рядом, переступая на толстых, как у тигра, лапах, и сдерживал жажду движения. Взгляды гостей останавливались на этом звере. И Олле, и его пес смотрелись словно не от мира сего…
Спускаясь по родонитовой лестнице, Олле коснулся большим пальцем основания мизинца, включая передатчик. Тридцать минут — трансляция ведется в реальном времени, — и запись тайных переговоров будет в распоряжении Нури.
Места за столами были расписаны. Пророк Джонс прочел краткую молитву, закончив цитатой из Экклезиаста «И похвалил я веселие, потому что нет лучшего для человека под солнцем, как есть, пить и веселиться: это сопровождает его в трудах во дни жизни его». Гостей, похоже, Бог аппетитом не обидел. Тем более, у Джольфа IV еда и напитки без примеси синтетики.
Ложа, покрытая пестрыми шкурами, в креслах за круглым столом с напитками Джольф IV, генерал Баргис, премьер-министр и пророк. Гости, в основном мужчины, пониже на траве двумя дугами за столиками, сколько их здесь, сотни две будет? И охраны не менее тридцати лбов. Олле отмечал все это, думая: еще пятнадцать минут, и трансляция закончена… Хогард под навесом для почетных гостей вертит двухстволку, хрупкую в его громадных ладонях, рассматривает поблескивающее бриллиантами цевье и, похоже, прячет растерянность. Ну да, слуги вручали ружья каждому гостю.
Джольф поднял старинный инкрустированный золотом мегафон: ружья — его подарок мужчинам… Конечно, охоты больше нет, такие времена. Но для дорогих гостей и соратников… он, Джольф, обеспечивает возможность показать свое искусство в стрельбе по живой цепи, экзотическое развлечение, не правда ли? Патроны розданы…
Где, в каком зоопарке был похищен пятнистый хищник, или у Джольфа есть собственный зоопарк, не учтенный в регистре Совета экологов?
Цепь скользила по тросу, и зверь мог двигаться метров по пять в стороны. Леопард сначала прижался к сетчатой ограде загона, шипя и скалясь. Электрический удар отбросил его от ограды. Кто-то засмеялся в тишине:
— Шеф, я уложу его!
Хлестнул выстрел. Зверь метнулся в сторону и упал, опрокинутый цепью,
вскочил и молча кинулся к стрелявшему. Почти в упор грянули выстрелы и остановили зверя. Шипя и кашляя кровью, он еще несколько минут, расстреливаемый с двух сторон, метался на своей привязи, пока не упал бездыханный. Страшно рыкнул Гром и тонко заскулил, почуяв на голове руку Олле.— Пластиковые пули, — пояснил Джольф и повернулся к пророку. — Иначе никакого удовольствия. Но вы, отец мой, не стали стрелять.
— Не убий! Шестая заповедь.
— Не первая? — Джольф IV улыбнулся стылой улыбкой. — Мне тоже, знаете, вид крови неприятен.
Премьер-министр облизнул губы.
— Ерунда! — Генерал переломил ружье, вложил патроны. — Охота — занятие для настоящих мужчин. Не для постников и трезвенников, не про вас будет сказано, преподобный отец.
Что ты знаешь об охоте, подумал Олле. Взгляд его был неподвижен, на лице застыло отвращение, он не умел, да и не желал скрывать свое отношение к происходящему. Люди! Не лучшие представители рода человеческого собрались здесь, у Джольфа, по разве можно было представить столь густую концентрацию подонков. Охотник Олле никогда не пользовался оружием, хотя отловил для ИРП десятки хищников из тех, что уцелели в горах и пустынях и неминуемо должны были погибнуть, если их не переселить в какой-нибудь из лесных массивов ИРП. И метод Олле был прост: выследил, догнал, связал. Сеть — на крайний случай. Стрелять в беззащитного казалось противоестественным.
Много дней спустя Хогард рассказывал, как все произошло, как рев пса и странный, никогда не слышанный крик Олле заглушили выстрелы.
Олле действовал в темпе, но и выучка генерала сказалась. Еще дымились изломанные ружья на траве и только начинали шевелиться поверженные стрелки, слышно было, как в зубах пса хрустнула рука охранника, выдернувшего пистолет, и он раскрыл рот для крика, когда генерал Баргис выстрелил, почти не целясь. Олле машинально тронул плечо и сморщился, удар пластиковой пули был резок и болезнен. Генерал не успел перезарядить ружье, в два немыслимых прыжка его достиг Гром — опрокинул и, расстреливаемый охраной в упор, не успел дотянуться до его горла. Охрана уже пришла в себя, и десяток стволов глянули в лицо Олле.
— Этого — живым! — взвизгнул Джольф. — Живым!
Олле пробивался к трибуне, где смолкло рычание пса и шевелилась между кресел расползающаяся масса. На него навалились подручные и анатомы и отхлынули, и четверо остались лежать, хватая ртами воздух. Волоча на себе кучу тел, он добрел до собаки, стряхнул охранников и опустился на пол рядом с Громом.
Нури задумал невозможное. Обнаруженный им блокнот содержал фрагменты программ самообучающегося домового робота, их составил Вальд, когда работал над своим кибером. Еще гам, на берегу, Вальд говорил, что у него с кибером двухсторонняя связь: значит, сделал вывод Нури, в принципе, возможна переналадка. Если удастся уговорить Ферро записывать, а затем транслировать разговоры, ведущиеся в штаб-квартире пророка, то это позволит понять многое. Задача осложнялась тем, что воздействовать на программы можно было только дистанционно — кибер и пророк были почти неразлучны.
Нури уже неделю сидел вечерами, ведя длительные диалоги со своим компьютером, мощным и портативным. Хорошо, приходские агнцы больше не мешали.
Труд был каторжным. Нури взял отпуск и отсыпался днем, работая по ночам, когда радиопомех было меньше. Но ночью кибер находился в экранированном помещении, и это сильно осложняло работу. Помог Слэнг. Неведомо какими путями он узнал, что пророк завел привычку прогуливаться по утрам в саду на крыше своей резиденции, обсуждая с Ферро план работы на день. Нури уже пару раз нащупывал кибера своим лучом и получал отклик — это обнадеживало.