Ясновидящий
Шрифт:
Бельмондо шел осторожно — можно сказать, даже трусливо-осторожно. Как только он переместился во главу колонны, движение резко замедлилось. Он и шагу вперед не делал, не ощупав предварительно места, куда ему предстояло поставить ногу. Именно поэтому произошедшее несколько секунд спустя потрясло всех.
Внезапно капитан начал проваливаться, и только тут все поняли, что он оказался в самой середине злополучного снежного моста. Он успел обернуться к Рихтеру и протянуть руки в немой мольбе. Старик рванулся было к нему, но тонкий наст с хрустом подался — и молодой человек рухнул вниз. На лице Бельмондо написан был такой ужас, что он не смог даже закричать...
Главнокомандующий
Рихтер и Кроулер на четвереньках подползли к зияющей в снегу дыре, куда рухнул Бельмондо. Заглянув в нее, они тотчас увидели изуродованное тело, распростершееся на обледеневших камнях, и мгновенно поняли, что произошло. Когда образовалась “снежная обманка”, неугомонный ветер обрабатывал ее снизу, превращая снег в ледяную корку. Бельмондо, ощупав “землю”, почувствовал твердь, которую принял за камень. Его, разумеется, учили распознавать “ледяные обманки” — при постукивании они издавали характерный звук, — но, видимо, он так и не превзошел этой премудрости или же его подвела память... Но что бы там ни было, это стоило ему жизни.
— Надеюсь, края “обманки” достаточно крепки, чтобы по ним можно было спуститься, — сказал Кроулер.
Но Рихтер ему не ответил.
— Господин главнокомандующий! Рихтер безмолвно смотрел в отверстие.
— Господин главнокомандующий, люди... Рихтер по-прежнему молча глядел на окровавленное тело.
Потом он медленно стянул с лица вязаную маску и зарыдал. Морщинистые щеки его мгновенно покрывались ледяной соленой коркой...
Глава 11
Потрясатель Сэндоу сидел подле главнокомандующего Рихтера. Мужчины расположились поодаль от прочих банибальцев, которые пребывали совершенно в ином расположении духа, если не торжествуя победу, то во всяком случае испытывая облегчение оттого, что остроглазому Мэйсу удалось-таки разглядеть небольшую пещерку, где они могли скоротать ночь. В пещере стоял такой же, как и снаружи, холод, но ветер по крайней мере сюда не задувал и можно было наконец вздохнуть, пусть и не полной грудью, но без риска обжечь ноющие легкие. Рихтер же словно оцепенел. Он был раздавлен, уничтожен — казалось, в один миг постарел лет на десять и нисколько не походил более на того бравого офицера, который повел отряд в опасный поход несколько дней тому назад...
Уже около часа, с тех самых пор как отряд расположился в промерзшем каменном мешке, Потрясатель безуспешно пытался пробить броню холодной отчужденности главнокомандующего, разговорить его. Сэндоу справедливо полагал, что без помощи этого мужественного и мудрого человека им никогда не победить Заоблачный хребет. Люди шли за ним, невзирая на слухи о подстерегающих на пути многочисленных опасностях. Даже теперь, когда опасения одно за другим оправдывались, солдаты оставались верны Рихтеру. Горцы презрели опасность, забыли о злодеях, затесавшихся в их ряды, повинуясь одному слову главнокомандующего. Никто среди них, кроме старого Рихтера, не обладал таким непререкаемым авторитетом — ни Кроулер, ни Мэйс, ни даже сам Потрясатель. Однако сейчас Потрясателю казалось, будто он обращается к гранитной скале, немой и глухой.
Оставалось последнее средство, и Сэндоу прибег к нему.
— Командир, — с неумолимой жестокостью в голосе отчеканил он, — сожалею, что вы бросили ваших людей на произвол судьбы и вас нисколько не волнует, выживут они или умрут. Сожалею также,
что до сих пор считал вас достойным офицером. Я не могу более тратить на вас время, так как должен помочь Кроулеру многое уладить, ибо вы, без сомнения, выбываете из игры.Это было поистине жестоко — и это сработало. Потрясатель втайне был уверен, что главнокомандующий относится к своим солдатам словно к родным и для него веление долга, возможно, превыше веления богов.
— Останьтесь! — Рихтер схватил Потрясателя за рукав и силком усадил на место.
— У меня мало времени, и я не стану попусту его терять, утешая дряхлую старуху, в которую вы обратились! — отрезал Потрясатель Сэндоу, втайне на чем свет стоит кляня себя за вынужденную жестокость, хотя и понимал, что более ему ничего не остается.
— Я уже в полном порядке, — сказал Рихтер, — и вновь принимаю командование, но посидите со мною еще немного. Поймите, мне необходимо, чтобы вы мне доверяли, чтобы были во мне уверены — иначе все пропало...
Потрясатель снова уселся на камень. Лицо его было непроницаемо и холодно.
— Когда около трех месяцев назад я покидал столицу Даркленда, генерал Дарк дал мне поручение особого рода. Мы с генералом близко знакомы, более сорока лет, еще с тех самых пор, когда он вел освободительные войны в Южной Орагонии. Так вот он доверил мне своего единственного сына. У генерала четыре супруги, но все, кроме одной, рожали ему лишь здоровеньких и прелестных дочек. Генерал сказал, что только мне он может препоручить своего сына, чтобы я сделал из мальчишки настоящего мужчину. И я согласился — согласился по многим причинам, из которых желание угодить моему давнему другу было вовсе не самой главной...
— Я вас не вполне понимаю, если только не...
— Именно так, — кивнул главнокомандующий Рихтер. — Йэн Бельмондо — имя вымышленное. Погибший капитан не кто иной, как Джеми Дарк, единственный сын генерала, которому мы с вами обязаны свободой, коей наслаждаемся...
Потрясатель с грустью покачал головой. В пещере тут и там мерцали свечи, отбрасывая на стены темные пляшущие тени.
— Но парень был отчаянно труслив...
— Генерал не желал признаваться в этом даже себе самому, — сказал Рихтер, — хотя в глубине души прекрасно это знал. Возможно, он надеялся, будто мне удастся совершить то, что до меня не сумел никто, — сделать мальчика отважным. Так Джеми поступил под мое начало, разумеется — под вымышленным именем. Планировалось, что сын генерала будет в моем войске рядовым, но он заставил отца пожаловать ему звание младшего офицера.
— И теперь вас ждут крупные неприятности? — спросил Потрясатель.
— Нет, — покачал головой Рихтер. — Для этого мы с генералом слишком близкие друзья. Он все поймет. Но представьте себе, каково мне будет объявить генералу о гибели сына, ведь теперь, возможно, некому будет унаследовать его трон — вряд ли он сможет произвести на свет еще одного сына, да к тому же и успеет вырастить его, чтобы передать бразды правления в крепкие руки. Это дурное предзнаменование для всего Даркленда, не только для генерала...
— Да, ситуация складывается непростая, — согласился Потрясатель. — Но придется пережить и это национальное бедствие, как переживали мы прежде другие. Надо принять во внимание и то, что парню, возможно, так и не суждено было стать мужчиной, а это для страны равносильно его смерти...
— Возможно, — согласился главнокомандующий. — Но моему горю есть и другая причина...
Потрясатель терпеливо ждал. Свеча постепенно догорала, и пещера погружалась во мрак, но вот кто-то зажег новую, и теплый оранжевый свет вновь озарил оживленные людские лица. Один из солдат шутил, остальные смеялись.