Яростные тени
Шрифт:
Что с ней такое? Не считая очевидного беспокойства. Как же так: сногсшибательно красивый сильный мужчина поцеловал ее, а она заледенела словно зимнее озеро. Хотя Лоу застал ее врасплох, а Хэдли отвыкла от чужих прикосновений и, тем более, поцелуев, все же стоило насладиться моментом. Особенно после того, как он, не отрываясь, продолжал целовать.
И все целовал и целовал…
От таких раздумий Хэдли стиснула зубы.
«Расслабься», – упрашивал ее Джордж, когда они учились в колледже. Ей хотелось, боже, очень хотелось. Губы Лоу оказались теплее и мягче, чем она ожидала. Хэдли представляла, каково было бы сдаться на его милость. Она вспомнила свои ощущения
Почему же ее так смущает собственная холодность? Если Лоу поцеловал ее по неблаговидной причине, нужно задрать подбородок и гордиться, что не сдалась. А вместо этого она надела платье с декольте и… боже милостивый – расстегнула пальто, чтобы Лоу увидел ее наряд. Что с ней такое? Хэдли быстро застегнулась и виновато осмотрелась, прислушиваясь к шуму его нелепого мотоцикла.
Проблема в том, что прошлой ночью не вышло поспать.
Она собиралась начать переводить мамины пиктограммы и перерисовала примерно половину на большой лист бумаги. А остаток ночи провела, бродя по квартире в чулках и представляя в деталях вечер с Лоу. А также меняя эти детали, чтобы добавить то, что ей следовало сказать и сделать.
Надо было его поцеловать. Ей так хотелось.
Почему же она не ответила на ласку?
И почему он ее не встречает? Будь на его месте другой мужчина, он мог бы признать поражение и решить бросить гиблое дело. Но Магнуссону-младшему нужны деньги ее отца, так что упрямец придет.
Если только он уже не перевел алфавит ее матери и не нашел свои две урны где-то в другом месте.
Лучше не рассматривать такую возможность. Глубоко вздохнув, Хэдли толкнула тяжелую дверь в колумбарий и вошла в ротонду. Четыре этажа-кольца, украшенные колоннами, вели к витражному потолку, увенчанному куполом, а в стенах были устроены сотни ниш, ставших последним местом упокоения для многих жителей Сан-Франциско. Б'oльшая часть из них размерами не превышала почтовый ящик. Некоторые скрывались за медными дверями с выгравированными именами усопших. В других проделали стеклянные окошки, позволяя посетителям увидеть урну или даже собрание любимых вещей покойника: мячи для бейсбола, книги, редкий антиквариат, фотографии.
Шаги Хэдли отдавались эхом в круглом зале. Она остановилась перед несколькими нишами. Тут можно искать день напролет. Когда-нибудь археолог, такой, как она, раскопает руины колумбария и постарается угадать, как жило общество Сан-Франциско.
– Нашла что-нибудь?
Хэдли вздрогнула и повернулась. Лоу был одет в коричневое полупальто, сапоги до колена и в федору цвета ржавчины, скошенную на бок так, что край скрывал глаза.
– Я не слышала, как ты подъехал.
– Сегодня я не на мотоцикле, а на такси, – небрежно ответил он, сунув руки в карманы штанов. – Как нынче поживает твой отец?
«Отец?»
– Понятия не имею. Обычно мы мало общаемся, если дело не касается работы. Когда он зол на меня, то говорим еще меньше.
Лоу фыркнул.
– Ну что, как тут устроены эти ниши? – Его обычно хорошее настроение как в воду кануло. Лоу не злился, просто… был отстранен. Похоже, разговора о поцелуе не предвидится, но Хэдли и самой не хотелось обсуждать произошедшее.
– Было бы проще, если бы ниши были распределены по датам, но увы, – сообщила Хэдли, вытягивая шею, чтобы взглянуть на купол. – Мы могли бы поискать канопу в нишах с окнами, но
это займет часа два, даже если мы разделимся.– И она может быть скрыта за медной дверью без окна.
– Правда, – согласилась Хэдли. – Ты смог перевести какую-нибудь из пиктограмм?
– Некоторые из символов – зеркальное отражение друг друга. Они перевернуты.
– Неужели? – Хэдли ничего подобного не заметила на тех двух картинах, которые взяла домой.
– Должен быть архив, – прошептал Лоу себе под нос.
Хэдли покачала головой.
– Не поможет. Зачем сортировать документы по дате? Скорее всего, их раскладывают по фамилиям.
Кто-то позади них кашлянул.
– Извините, мэм, но крематорий и служебные помещения закрылись почти двадцать лет назад, когда кремация была объявлена вне закона. – В призме света, льющегося из одного из окон с изображением ангелов, стоял пожилой чернокожий человек с банкой чистящего средства и тряпочкой.
Лоу приподнял шляпу.
– Доброе утро. Вы здесь работаете?
– Да, смотрителем, – ответил служащий, приветливо улыбаясь.
– Мы с кузиной приехали из Солт-Лейк-Сити, чтобы провести выходные в Сан-Франциско, – начал Лоу.
«Боже милостивый, опять», – подумала Хэдли.
– Мы искали нишу нашей тети Тессы, – продолжал Лоу. – Она умерла до Великого пожара. Кажется, ее прах здесь, но мы не знаем, под какой фамилией ее похоронили: она разводилась несколько раз. В любом случае, у нас остались о ней приятные детские воспоминания, поэтому мы решили почтить ее память.
По крайней мере, состряпанная сказка не очерняла саму Хэдли. Все же Лоу более приветливо разговаривал со стариком, чем с ней. Лоу не понравился поцелуй? Он обиделся? Или она слишком много внимания уделяет его настроению? Возможно, Лоу уже забыл о случившемся. Ей бы этого так хотелось.
– Найти ее будет непросто, – ответил сторож, кивая. – Даже если бы вы знали ее фамилию, это бы не помогло. Десять лет назад старые документы перенесли в другое место – на склад в деловом районе города. Вам нужно связаться с владельцами. Если вы приехали лишь на выходные, вряд ли сможете их застать.
Лоу разочарованно хмыкнул и осмотрел ротонду, задержавшись там, где пустовали десять разных стульев.
– А вы давно тут смотрителем работаете?
– Уже тринадцать лет.
– А вы не видели тут египетскую урну? Со скульптурной крышкой примерно такой высоты, – Лоу показал жестами. – В виде головы павиана или шакала или…
– С длинными ушами?
– Да, и длинным носом, – подхватила Хэдли. – Спереди на ней еще было два ряда символов.
– Похоже, на погребальную урну миссис Роузвуд.
В ротонде повисло минутное молчание. Лоу пытливо посмотрел на Хэдли, но та не хотела предаваться напрасным надеждам, ни в случае с урной, и тем более ни с Лоу, и спросила:
– Можете нам показать?
Смотритель покачал головой.
– Простите, ее здесь нет. В дни моей молодости я работал в крематории Долорес между Телеграф-хилл и Норт-бич и помню, что такую урну использовали для праха миссис Роузвуд.
– А кто такая миссис Роузвуд? – спросил Лоу.
– Наследница судовладельца. Ее смерть вызвала настоящий скандал. Поговаривали, что ее убили сыновья, чтобы наложить лапы на особняк почти на самом верху Телеграф-хилл на краю парка. Ходили слухи, что наследники хотели превратить его в игорный притон. Это случилось прямо перед землетрясением в 1906 году. Особняк сохранился, но свежеиспеченные владельцы утверждали, что там поселился призрак убитой хозяйки.
Хэдли совершенно не боялась призраков; ей хватало своих духов.