Чтение онлайн

– Готовы ко второй части нашей истории? – прошептал экскурсовод. Маленький мальчик в последнем ряду едва не подпрыгнул от восторга. Его мать приложила палец к губам, указывая на фигуру на скале, которая только что поднялась. Голову она держала опущенной, так что по-прежнему нельзя было разглядеть лица.

– Тысячи лет назад… – крикнула фигура сквозь шум; голос был глубоким и хриплым, но слышался отчетливо, как будто слова проникали прямо внутрь меня, – когда наконец выяснилось, что Земля не плоская и потому не может плавать в воде, к исследованиям подключились другие греческие философы. Основываясь на новых выводах, они исключили воду как основной элемент – остальным трем следовало иметь такое же значение. Эмпедокл назначил божество каждой из четырех стихий – воды, огня, воздуха и земли соответственно. Имея божественную природу, они должны были быть

элементами, которые существуют вечно, а следовательно, и источником всех других субстанций. Верховному олимпийскому богу Зевсу присвоили огонь, считавшийся самым могущественным среди стихий. Его жена Гера владела воздухом высоко наверху, а богу Аиду, стерегущему ад, отдали землю, ибо он находился под ней. Водой, конечно, владел морской бог Посейдон. Именно такое объяснение народ Древней Греции нашел тому, что не способен контролировать четыре силы природы. Кроме того, со стихиями стали ассоциировать некоторые человеческие качества. Таким образом огонь символизировал целеустремленность, силу воли, воздух – разум, рациональное мышление и знание, вода – многообразие чувств и интуицию, а земля – защиту и постоянство. По индивидуальным свойствам каждую стихию также по-своему связали со временем. Огонь был ориентирован на будущее, а воздух предпочитал останавливаться и анализировать настоящее. Земля цеплялась за известное, за рутину и за прошлое, а текущая вода, которая всегда находилась в движении, искала ответы в прошлом, чтобы продолжать свой путь. В течение нескольких сотен лет людей удовлетворяло подобное объяснение, но со временем вера в богов постепенно ослабевала. В итоге потребовалось новое толкование стихий, которое сделало бы их более осязаемыми для человека. Платон присваивал каждому элементу твердое тело, Аристотель добавлял свойства – «сухой», «влажный», «теплый» и «холодный», так что два элемента всегда находились в прямом противоречии друг с другом, в то время как два других вели себя как союзники по отношению к ним. Кроме того, Аристотель предположил, что должен быть еще один, пятый, родительский элемент. Элемент, составляющий начало и конец. Квинтэссенция.

К концу повествования голос становился все тише, и последнее слово прозвучало практически неслышно. Когда воцарилась тишина, малыш позади нас вскочил со своего места.

– Но что дальше? – прошептал он матери. – Что делает пятый элемент? И какое это имеет отношение к истории?

Фигура на скале низко поклонилась, а пассажиры вокруг меня начали хлопать в ладоши.

– Если хотите послушать продолжение – завтра в половине пятого я буду возле рыночной площади на юге города. Ищите красный капюшон.

Женщина подняла камеру, чтобы сфотографировать фигуру, а экскурсовод тут же сунул весло в воду, и гондола снова пришла в движение.

– Юная леди! – крикнул он, подняв палец. – Рассказчики не любят, когда их фотографируют.

Она смущенно отложила фотоаппарат и повернулась назад. Услышанное продолжало крутиться в голове. Я слишком сосредоточилась на попытке их разложить по полочкам, чтобы бояться. А ведь люди вокруг явно наблюдали за мной. «Завтра днем, – мысленно повторила я. – Половина пятого на рыночной площади». Я не знала, что это мне даст, но история, похоже, не противоречила рассказу Эвелин.

В следующий момент нас больше не окружали высокие здания. Мне пришлось вытянуть шею, чтобы посмотреть мимо гребущего парня вперед. Река впадала в круглое озеро, наверняка не менее ста метров в диаметре. Посередине возвышался холм, на котором росла плакучая ива, чьи ветви тянулись к бурлящей воде. Я никогда не видела столько плакучих ив в одном месте, казалось, это единственные деревья, которые растут в этом городе.

Теперь я видела и другие лодки, по кругу огибающие странный остров.

Экскурсовод на мгновение обернулся.

– Следующая остановка – ноль! – крикнул он. – Мы находимся в точном центре города. Как и договаривались, делаем получасовой перерыв, после чего отправимся дальше на север.

Направив гондолу вокруг величественного дерева, он махнул рукой в сторону противоположного берега. Я следила за его движениями, и когда мы наполовину обошли иву, увидела возвышающееся над нами здание. Вчера мы подъехали с другой стороны, но темно-серый фасад, гигантская куполообразная крыша и изогнутые мосты, ведущие к воротам, были хорошо различимы. Мы оказались в штаб-квартире Омилии.

– К сожалению, частный университет закрыт для посещений, но не бойтесь фотографировать, – улыбнулся гондольер женщине, которая только что убрала фотоаппарат. –

Я подожду здесь. Могу посоветовать, где лучше всего позавтракать.

Он остановился у небольшого причала рядом с другими лодками, а затем развернулся так, что оказался прямо передо мной. Когда парень подал руку, я позволила ему помочь мне.

– Нерон ждет тебя, – прошептал он, помогая мне выбраться на берег.

Гондольер незаметно кивнул в сторону одного из мостов, где и я теперь различала мужчину. Двинувшись вперед, я буквально через несколько шагов добралась до места. В тот миг я даже не думала о побеге, любопытство победило. Вчера Нерон обещал, что я познакомлюсь с другими студентами и получу ответы.

Как и накануне одетый в серый костюм, вкупе со шрамом Нерон выглядел немного устрашающе. Он тепло улыбнулся, когда я остановилась перед ним. А меня почему-то тут же снова захлестнуло недоверие.

– Доброе утро, Киана. Я рад, что ты пришла. – Он положил руку мне на спину и повел к входным воротам. – Хорошо спала?

Решив проявлять больше готовности к сотрудничеству, я кивнула.

Как и Уилл вчера, он бросил взгляд в камеру, и ворота с золотыми треугольниками открылись. Мы зашагали по широкому коридору. Теперь у меня появилась возможность осмотреться внимательнее. Несколько человек прошли мимо, кивнув Нерону, но совершенно не обратив внимания на меня. На стенах висели картины, выдержанные в прохладных голубых тонах, но, несмотря на мое художественное образование и работу в музее, я не узнала ни одной из них.

– Как я слышал, моя племянница нанесла тебе визит вчера вечером, – начал Нерон, когда мы остановились перед мраморной дверью в конце коридора.

Я постаралась сохранить нейтральное выражение лица и уставилась в его темные глаза. Свет люстры над нами отбрасывал призрачные тени на его шрам, и я поежилась, чтобы не вздрогнуть.

Не став дожидаться ответа, он открыл дверь. С нехорошим предчувствием я шагнула за порог, входя в просторную комнату, битком набитую книгами. В центре находился фонтан, за ним возвышался округлый эркер, в котором стояли два зеленых кресла, обращенных друг к другу. Перед креслами обнаружился небольшой столик. Кто-то накрыл на нем шикарный завтрак. Через окно я разглядела двор, где несколько человек сидели на скамейках и беседовали.

Нерон закрыл дверь и жестом пригласил меня сесть.

– Ты, должно быть, голодна.

Я и вправду ощущала пустоту в желудке, по-этому схватила первый попавшийся круассан и откусила его. Возможно, если делать то, что от меня ожидают, это заставит его говорить.

Нерон сел напротив меня и налил себе кофе из дымящегося кофейника.

– Я хочу извиниться перед тобой, – начал он мягким, бархатным тоном, и я снова опустила круассан на тарелку. – Все пошло не по плану, и ты пострадала от этого, – продолжил он, не обращая внимания на мой удивленный взгляд. – Уильяму не следовало останавливаться у бистро, и он не должен был подвергать тебя опасности в квартире. Мы доверили ему это дело, потому что он лучше всех знает, где тебя найти, но его поведение вчера было неприемлемым. – На короткое мгновение я почувствовала, как во мне поднимается нечто вроде злорадства. – Еще я хочу извиниться за то, что мы без объяснений внезапно вырвали тебя из прошлой жизни. То, через что ты прошла, травмирует. Поэтому я хочу, чтобы начиная с этого момента ты всегда говорила мне, если что-то происходит для тебя слишком быстро и тебе нужно больше времени.

Я откашлялась.

– Больше времени для чего?

Он слегка улыбнулся.

– Как много Эвелин тебе рассказала?

Недостаточно.

Я уклонилась от его взгляда.

– Ладно, не нужно мне говорить. В течение следующих нескольких недель познакомишься с другими одаренными и поговоришь с наставником о своих способностях. А также о том, как себя чувствуешь и как справляешься с ситуацией. Кроме того, ты многое узнаешь о нашем мире и своем происхождении. Мы всегда будем держать руку на пульсе. Тессарект – это безопасное место с единомышленниками. Это твой новый дом.

Он так уверенно, с такой убежденностью рассказывал о том, чем мне предстоит заниматься, что я забыла о собственных намерениях.

– Что, если откажусь?

Мне удалось сохранить спокойствие и невозмутимо положить яичницу себе на тарелку. Кем он себя возомнил?

Нерон вздохнул.

– Мы не желаем тебе зла, Киана.

Некоторое время я ничего не отвечала, потом мне пришла в голову одна мысль.

– Правда ли, что меня усыновили и моим… Доминику и Лорен Морган заплатили за то, чтобы вырастить меня?