Ярость небес
Шрифт:
– Долг?!
– Увидите сами - я пришлю вам счета. Но, по моим подсчетам, единственный шанс выкрутиться - ликвидировать ваш музей.
– Надеюсь, после продажи я смогу получить там место экскурсовода, ответил Анри с достоинством.
– Это все, о чем я осмеливаюсь вас просить.
– Я не сказал - продать музей. Я сказал - ликвидировать. Их придется продавать поодиночке, мсье Арно.
– Поодиночке?! Но это все, что у меня осталось! Я...
– Мне очень жаль, дорогой Арно. Но ваш почтенный возраст делает необходимым немедленное решение. Надень, что вы поймете всю
По натуре Анри Арно был человек упрямый, но в здравом смысле ему никто никогда не мог отказать. Не выпуская из рук трубки, он гордо выпрямился, хотя был совершенно один в своей уютной гостиной.
– Вы... отдадите их в хорошие руки?
– тихо спросил он.
– В самые лучшие, - заверил мягкий голос.
– Я знаю несколько состоятельных коллекционеров - таких же одержимых, как вы в молодости. Так что это не будет в полном смысле ликвидацией. Если угодно, это - ваш подарок потомкам.
– Похоже, у меня нет выбора, - дрогнувшим голосом после долгой паузы произнес Анри.
– Иначе говоря, вы высылаете мне доверенность?
– Да. А сейчас... простите, я нехорошо себя чувствую...
– В таком случае не смею задерживать вас. Всегда к вашим услугам.
Это случилось всего несколько дней назад. Но с тех пор он потерял сон, и старость, о которой благодаря работе он долгое время успешно забывал, взяла его костлявой рукой за горло.
Через час прибудет колонна огромных грузовиков. Его паровозы - его детей - погрузят и отвезут в Марсель, в порт, откуда они разъедутся поодиночке в неведомые страны. Куда - Анри не спросил ни разу. Об этом ему не хотелось знать.
Низко опустив седую голову, он в последний раз вошел в кабину "Де Гленна" и, взявшись за деревянную рукоять рычага, выглянул в окно. Память сразу унесла его в старые добрые времена, и обрезок рельсов под колесами "Де Гленна" превратился в стальные пути линии Париж - Лион, грузовики впереди - в величественное здание вокзала, а из трубы будто снова вырвался веселый дымок безвозвратно ушедших дней его молодости...
Ветерок с востока, ворвавшись в кабину, взъерошил седые волосы Анри.
Хищная улыбка не сходила с лица полковника Интифады, жадно просматривавшего первые полосы газет. Заголовки кричали: "Бойня в Нью-Йорке!"
– Вот. Об этом я и мечтал, - приговаривал он, похлопывая газетой по столешнице из черного дерева.
Петр Колдунов молчал. Думать о тысяче невинно погибших душ становилось все труднее. Не думать о них он не мог. Жертв могло быть больше, гораздо больше, но он сумел дотянуть до субботы, когда в офисах разрушенных зданий было гораздо меньше народа, чем в будние дни.
– Иными словами, товарищ полковник удовлетворен работой ускорителя? с оттенком сарказма в голосе спросил Колдунов.
– Разумеется! Конечно, я бы с большим удовольствием не оставил камня на камне от Белого дома, но это, в общем, тоже сойдет.
– В таком случае, если ваша цель уже достигнута, мы можем начать постепенный демонтаж установки?
– Демонтаж?! Я сказал, что доволен, но не говорил, что прекращаю испытания! Мы нанесли первый серьезный удар. В последующие
несколько недель их мощь будет увеличена!Подавив гримасу, Колдунов хотел было что-то сказать, но в этот момент на столе полковника зазвонил телефон.
– Кто там, чтоб вас?! Я же велел не беспокоить меня... О, разумеется, разумеется. Всегда. Немедленно соединяйте.
К удивлению Колдунова, хищное выражение исчезло с лица полковника Интифады, уступив место чему-то напоминавшему умиление. На губах вождя лобинийской революции появилась довольная улыбка. Колдунов заподозрил было, что полковник ожидает звонка любовницы, но, припомнив оперативную информацию, отмел эту догадку. По данным КГБ, в приступах любовной горячки полковник Интифада отправлялся в пустыню, где ловил и насиловал диких коз. Это было, очевидно, наследственное: отец полковника был пастухом-бедуином. Кроме того, полковник именовал собеседника просто "друг".
– Отлично, друг мой. Сколько, вы говорите? О, разумеется. Что?! Но это же гораздо больше того, что вы запрашивали. Мне наплевать, музейные это экспонаты или... Я не собиратель древностей! Да, я понимаю, трудности есть. Но мое условие - чтобы о заказчике никто не знал. Говорите, можете доставить еще? Отлично, трех пока будет достаточно. Да, я заплачу на ваших условиях, но только потому, что меня поджимает время. Да, благодарю вас. На ваш счет - и немедленно, как договорились.
Когда полковник Интифада повесил трубку, на его лице не осталось и следа прежнего умиления.
– Нам доставлены еще три... орудия мести. Они прибудут в столицу сегодня днем.
Колдунов кивнул.
– Но на подготовку ускорителя потребуется время.
– Я терпелив.
"С каких это пор?" - вертелось на языке у Колдунова, но, сочтя за лучшее сдержать шпильку, вслух он сказал:
– Я уже несколько дней не могу связаться с начальством. Мне необходимо сделать это сейчас.
– Это невозможно, - отрезал полковник.
– При последнем запуске была прервана подача энергии на международную линию в нашей столице.
– Но вы только что пользовались ею.
– Я сам сказал вам об этом?
– полковник Интифада холодно взглянул на ученого.
– Нет, но я слышал, что вы договаривались о поставках паровозов из-за рубежа.
– Хм... Когда линию починят, можете звонить сколько вам заблагорассудится.
Ах ты ублюдок, - устало подумал Колдунов. Но спорить сил уже не было.
В этот момент вошедший курьер с поклоном потянул полковнику очередную газету.
Взглянув на нее, полковник Интифада неожиданно затрясся от гнева. На щелчок пальцами в кабинет вбежали двое в зеленых мундирах.
Полковник указал на перепуганного курьера.
– Немедленно прикончить его!
Отчаянно упиравшегося курьера выволокли за дверь. Хлопнул выстрел, чавкнули двери лифта. Колдунов понял, что личный мусоропровод полковника только что принял очередную жертву.
– Вы видели?!
– грохотал полковник.
– Эти мерзавцы в Америке утверждают, что на Манхэттене случилась утечка газа! И только из-за этого там произошел взрыв!
– Им же нужно успокоить народ. Вот они и сочинили эту историю.