Янтарный телескоп
Шрифт:
И Атал, и Мэри это соприкосновение доставляло удовольствие. Её подруга была молода и не замужем, в их деревне не было молодых мужчин, и ей предстояло выйти замуж за залифа другой группы. Но наладить отношения было не так просто. Мэри иногда казалось, что Атал тревожится о своём будущем. Мэри не жалела времени для подруги, и сейчас с удовольствием вычистила из отверстия в колесе пыль и грязь, нежно растёрла по когтям подруги ароматное масло, пока хобот Атал поднимал и укладывал её волосы.
Нанежившись, Атал снова встала на колёса и укатила помогать готовить ужин. Мэри вернулась к своему лаку и почти тотчас же сделала открытие.
Она развела две пластинки
Посмотрев сквозь них, она увидела вокруг тела Атал рой золотых искр. Их было видно только в одном кусочке поверхности лака, и Мэри вдруг поняла, почему: в этом месте она дотронулась до пластинки своими маслеными пальцами.
— Атал, — крикнула она. — Скорее! Вернись!
Атал повернулась и покатила назад.
— Дай мне немножко масла, — сказала Мэри, — только чтобы помазать лак.
Атал охотно позволила ей снова погладить колесо у отверстия, с любопытством глядя, как Мэри покрывает одну из пластинок плёнкой из сладкого прозрачного вещества.
Затем она приложила пластинки друг к другу и подвигала их, чтобы масло равномерно распределилось, а потом снова развела на расстояние ладони.
Мэри посмотрела сквозь них и увидела всё по-другому. Она увидела тени. Была бы она была в комнате отдыха колледжа Джордан, когда лорд Азраил с помощью пректора деймонстрировал фотограммы, сделанные на специальной эмульсии, она узнала бы этот эффект. Куда бы она ни посмотрела, везде видела золото, точно такое, как описывала Атал: искорки света, плывущие в воздухе, парящие, а иногда движущиеся направленным потоком. В них купался мир, видный ей невооружённым глазом: трава, река, деревья; но там, где она видела разумное существо, одного из мулефа, свет был ярче и в нём было больше движения. Он нисколько не скрывал их очертания, скорее даже делал чётче.
— Я и не знала, как это красиво, — сказала Мэри.
— Ну конечно красиво, — ответила ей подруга. — Странно, что ты их раньше не видела. Поогляди-ка на малыша…
Она показала на одного из маленьких детей, игравших в высокой траве: он неуклюже прыгал за кузнечиками, вдруг останавился, чтобы посмотреть на листочек, упал, снова поднялся, побежал что-то сказать маме, потом его снова отвлекла какая-то палочка, он попытался её поднять, потом увидел на своём хоботе муравьёв и заулюлюкал от восторга. Вокруг него была золотая дымка, такая же, как вокруг шалашей, рыболовных сетей, вечерних костров — ярче, чем у них, хоть и не намного.
Но в его дымке к тому же были маленькие вихревые потоки намерений, кружившиеся, рассеивавшиеся и исчезавшие, уступая место новым.
А вокруг его матери золотые искры были намного ярче, и потоки их были устойчивей и мощнее. Она готовила еду: рассыпала муку по плоскому камню, чтобы испечь тонкую лепёшку, вроде чапати или тортильи, одновременно присматривая за своим ребёнком. И тени, или сраф, или пыль, окутывавшие неё, были сама мудрость, предусмотрительность и забота.
— Наконец-то ты видишь, — сказала Атал. — Ну, теперь ты должна пойти со мной.
Мэри удивлённо посмотрела на подругу. Голос у Атал был странный, она как будто говорила: наконец-то ты готова, мы этого ждали, теперь всё должно измениться.
Появились другие мулефа, они катились с холма, с берега реки — члены их группы и незнакомцы, которых она раньше не видела и которые с любопытством смотрели в её сторону. Отовсюду слышался непрерывный рокот их колёс по набитой земле.
— Куда мне идти? — спросила
Мэри. — Зачем они все здесь?— Не тревожься, — сказала Атал, — идём со мной, мы не причиним тебе зла.
Это собрание, видимо, было давно запланировано, так как все мулефа явно знали, куда идти и чего ожидать. На краю деревни был правильной формы холм с плотно утоптанной землёй, покатый с двух сторон. Толпа — Мэри насчитала не меньше пятидесяти мулефа — двигалась к нему. В вечернем воздухе висел дым костров, на которых готовили пищу, а заходящее солнце окутало всё вокруг своей золотистой дымкой. Мэри чувствовала запах жареной кукурузы и тёплый запах самих мулефа — запах масла, тёплой плоти и ещё какой-то сладковатый запах, похожий на лошадиный.
Атал легонько подтолкнула в сторону холма.
Мэри спросила:
— Что происходит? Скажи мне!
— Нет, нет… Не я. Говорить будет Саттамакс…
Имя Саттамакс было незнакомо Мэри, и залифа, на которого указала ей Атал, она видела впервые. Он был старше всех мулефа, кого она до сих пор видела: у основания его хобота росли седые волоски, а двигался он с трудом, как будто у него был артрит. Остальные осторожно собрались вокруг него, и, улучив секунду взглянуть на него сквозь лаковое зеркало, Мэри поняла почему: облако теней старого залифа было таким густым и сложным, что Мэри, даже не зная толком, что это значит, прониклась к нему уважением.
Саттамакс был готов говорить, и остальная толпа умолкла. Мэри стояла у холма.
Рядом, чтобы придать ей уверенности, стояла Атал. Но Мэри всё же ощущала, что все взгляды направлены на неё, и чувствовала себя новенькой в школе.
Саттамакс заговорил глубоким, ярким, выразительным голосом; хобот его двигался свободно и изящно.
— Мы собрались вместе, чтобы поприветствовать чужеземку Мэри. У тех из нас, кто её знает, есть основания благодарить её за всё сделанное ею с тех пор, как она оказалась среди нас. Мы ждали, когда она овладеет нашим языком. С помощью многих из нас, но особенно залиф Атал, чужеземка Мэри теперь может нас понимать.
— Но ей нужно было понять кое-что ещё — сраф. Она знала о нём, но не видела его так, как видим мы, пока не сделала инструмент, через который может на него смотреть.
— И теперь, когда ей это удалось, она готова узнать больше о том, что она должна сделать, чтобы помочь нам. Мэри, подойди ко мне.
Она почувствовала головокружение, смущение и неловкость, но послушалась и подошла к старому залифу. Она подумала, что нужно что-то сказать, и начала:
— Все вы дали мне почувствовать себя среди друзей. Вы добры и гостеприимны. Я пришла из мира, где жизнь совсем другая, но некоторые из нас, как и вы, знают про сраф, и я благодарна вам за помощь в создании этого зеркала, в которое я могу его видеть. Если я как-то могу помочь вам, я с радостью это сделаю.
Она говорила не так складно, как с Атал, и волновалась, что неудачно выразилась.
Трудно было выбрать, куда обращаться, когда нужно было одновременно жестикулировать и говорить, но, кажется, её поняли.
Саттамакс сказал:
— Приятно слышать, что ты говоришь. Мы надеемся, что ты сможешь нам помочь. Если же нет, не представляю, как нам выжить. Туалапи убьют нас. Их стало больше, чем когда-либо, и с каждым годом становится всё больше. С миром творится что-то неладное. Большую часть тридцати трёх тысяч лет, которые живут мулефа, мы заботились о земле. Всё было в равновесии. Деревья процветали, пасуны были здоровы. Даже если иногда приходили туалапи, нас и их всегда было постоянное число.